Вороны вещают о смерти

Выдавила наконец:

– Как это? Кто?

– Ну, то есть, народ говорит, что колдунья, – поспешно поправилась подруга. – Это Томира. Соседи стали замечать, что у них у всех коровы разом начали молока меньше давать, и оно совсем не жирное, а у Томиры наоборот, и молока больше, и масло она сбивает хорошее. Люди говорят, что крадёт она молоко у чужих коров при помощи колдовства, так-то!

От такой новости я опешила. С сомнением глянула на центр села, который все больше заполняли люди.

– Всего лишь из-за молока на нее подумали?

– Ну, ещё потому, что зубы кривые.

Бабка Нежанина говорила, что кривые зубы – признак урождённой колдуньи. Либо хвост, либо ещё горб.

– И что там за сборище?

– Так чего я и пришла за тобой! Это старейшина всех созывает на совет. Будет колдунью судить.

Глава 11. Логово монстра

На площади в центре села теснилось не меньше сотни человек. Ещё пара десятков – молодежь и дети в основном – расселись на жердях и столбах ближайших изгородей, на крышах и нижних ветках деревьев.

Двое крепких суровых мужиков с неприязнью вцепились в плечи седовласой женщины и держали ее у всех на виду на свободном клочке земли посреди толпы.

Томира – я знала ее лишь поверхностно – вертела головой и бормотал что-то в ответ на обвинения, летящие из толпы. Заплаканные глаза покраснели, затравленный, испуганный взгляд метался по искривленным злобой лицам в поисках хоть малого проблеска сочувствия. Повойник ее сбился на сторону, а рукав порвался, видно, когда пыталась отбиться.

Сквозь прореху видна была бледная кожа ее плеча, дряблая, покрытая родимыми пятнами. А пышная фигура женщины только подтверждала то, в чём её обвиняли: что крадёт сливки и ни в чем себе не отказывает.

Мы с Беляной пробиваться через толпу не стали, а тоже залезли на изгородь, где уже сидели друзья. Были здесь брат Беляны, Богдан, Нежана и Милана, и ещё другие, с кем я не так часто общалась. Яромира не было, но, приглядевшись к толпе, заметила его в первых рядах.

Стоял он вместе с отцом, хмурым седым воином, давно ушедшим на покой после того, как потерял руку в бою.

Над площадью стоял такой шум, что закладывало уши. Люди ругались и кричали, и каждый на свой лад обвинял Томиру во всех неудачах. Сложно было что-то разобрать, но, похоже, винили ее не только в краже сливок, но и в болезнях скота, в чахлых всходах, в том, что у кого-то в подполе в зерне завелись мучные черви.