Вороны вещают о смерти

Лихо приподнял уголки губ в печальной улыбке.

– Ты слишком добра, Огниша. Я не заслуживаю этого. За все, что сделал от начала своего существования…

– Нет, Лихо, – твердо возразила я. – Мне ты не сделал ничего дурного. Я ведь хорошо понимаю людей и вижу, что ты лучше всех их.

– Людей. Но я – нечисть.

– Это не мешает разглядеть там, внутри, – я легонько дотронулась до его груди, – кое-что очень человеческое. Твою душу. И я думаю, что доброта и понимание – самая малость среди того, что ты заслуживаешь, Лихо.

Он долго смотрел мне в глаза.

Лицо застыло, и я не знала, было ли это удивление, благодарность, а может беспомощность. Потом вдруг накрыл мою руку холодными ладонями, поднес к губам и осторожно, едва ощутимо поцеловал. Щеки тут же полыхнули жаром, сердце затрепетало, а по телу разошлась мучительно-сладкая дрожь.

– Благодарю, – улыбнулся Лихо, вновь поднимая на меня взгляд. – Твои слова… Наверно, не стоит упоминать, что мне прежде не говорили подобного. И, наверно, не стоит говорить, что я растерян и счастлив одновременно.

Стоит уйти, пока ещё можно. Потому что рядом с тобой я забываю, кто я. – Он выпустил мою руку и прошептал, вложив в слова невыразимую боль: – Я нечисть, Огниша. Ничто этого не изменит.

Я потупилась. Может, и прав Лихо. Стоило послушаться его с самого начала, когда впервые встретились. Молча собрать свой болотник, не задавать глупых вопросов и не приходить больше в Чернолес. Тогда я не помогла бы Младу, но сестра, возможно, осталась бы жива. Вместе с остальными я тыкала бы пальцем в Томиру с криком “колдунья”.

Никогда не услышала бы голосов трав и шёпота земли.

Нет, такой путь выглядит куда печальнее.

Я решительно вскинула голову и выпалила на одном дыхании:

– Нет в этом ничего плохого – забыть ненадолго обо всем прочем. Ведь и я забываю. Мир никуда не денется, если мы помечтаем немного о другой жизни. Я совсем не жалею, что мы встретились. Ты открыл мне нечто новое в этом мире, недоступное для других людей. Может, это глупо, но я ведь всегда хотела быть особенной.

Когда прихожу сюда – единственная из людей, – и когда чувствую силу дара, кажется, что так оно и есть. Сейчас только это и делает меня счастливой. Кажется, что там, за пределами леса, нет настоящей жизни, а лишь затянувшийся тяжкий сон. Плохо ли это? Мне все равно. – Отдышавшись немного, уже куда тише добавила: – Поэтому, Лихо, не уходи.

В ожидании ответа, с надеждой, что поймет меня правильно, я воззрилась на Лихо. Дух, казалось, не ожидал услышать подобное.