Пропаданцы

Состояние анакс Артёма будет равносильно состоянию другого человека из-за прицепившейся к нему души, или Артём будет всё-таки автономным? Ну, если тот совсем умирает, то Артём-то выглядит… здоровым? Значит?..

- Вопрос для некроманта, - снова покачал головой Мэнтор, с интересом и сочувствием глядя на Артёма. – Скорее всего, нет. Состояние обоих будет отличаться. Единственное, к чему прицепился тот, чужой, это к состоянию сытости. Чужой голоден. И он тянет силы из анакс Артёма, чтобы не умереть с голоду.

- Ритка, отвернись, - внезапно скомандовал Артём и встал из-за стола – почему-то медлительно, словно остерегаясь вставать, как обычно.

- Ни за что! – сквозь зубы сказала девушка. Уже не только его странное движение показалось ей подозрительным: он говорил так, будто боялся говорить в полный голос. Обычно так говорят, чтобы не причинять себе боли – из-за чего?.. – Попробуй только от меня ещё что-нибудь скрыть – драться буду всерьёз и долго!

Парень вышел из-за стола, поднял джемпер над поясным ремнём и медленно, шипя сквозь зубы, сначала потащил из-под пояса майку, а потом и отодрал её от кожи, почему-то сильно прилипшую к телу.

Рита, развернувшаяся на скамье, чтобы не выпускать его из поля зрения, медленно подняла ко рту палец и прикусила его. До боли. Чтобы напомнить себе, что всё это происходит в реальности.

- Вам придётся лечить меня, чтобы вылечить его, - угрюмо сказал Артём.

На животе парня сочились гнилью три или четыре глубоких пореза.

- Почему ты молчал? – низким от злости голосом выговорила Рита.

- Раны появились, когда мы с тобой вышли в коридор. Сначала я даже не понял, что это. Но потом живот стал болеть всё сильней. И… Анакс Мэнтор сказал о чужом.

- Наш боевой маг в зоне столкновения с умертвиями? – изумлённо спросил в воздух Пэйон, машинально тоже вставая из-за стола и чуть не бегом приближаясь к парню. – Раны старые, - тревожно всматривался он в живот Артёма. – Почему же он не попытался их залечить? Или он в такой ситуации, что сам не может? Прячется среди умертвий? Но раны слишком давние! Сколько же он там прячется, если голоден до такой степени, а раны представляют собой… Это невыносимо… Ничего не понимаю, - приговаривал целитель.

Он заставил парня лечь на странную, изогнутую с одного края скамью, на которой можно только полулежать. Затем, вооружившись какой-то палочкой с намотанной на неё чистой тряпицей, принялся чистить раны от гнили.