Хранители Седых холмов

Вепрь грамотно менял траекторию, подбираясь сбоку: заходить сзади не рискнул — а ну как тварина шибанёт хвостом?

— А-р-р-р-г-г-г-г-х-х-х! — Червь снова дыхнул, и от лютой вони чуть не вывернуло наизнанку.

Ну и погань!

— Вернись, безумец! — раздался за спиной голос Призрака. — Ты погибнешь!

Пусть.

— Ты должен жить, идиотина упрямая! Иначе…

Что за «иначе» Вепрь не расслышал: голос утонул в рёве, а земля содрогнулась и пошла трещинами. От новой струи яда Вепрь еле увернулся. Прыгнул, откатился и метнулся к ближайшему валуну.

Но не успел: длинный язык с присосками обвился вокруг лодыжки, и Вепрь хряпнулся мордой в землю, как подкошенный. Салажан поволок его к пасти с такой скоростью, с какой песеголовцы, развлекаясь, таскают за конями связанных пленников.

Собирать разодранной рожей каждую кочку — то ещё удовольствие. Вепрь перевернулся на спину и на полном ходу уцепился за обломок ребра ближайшего скелета. Затык червя явно расстроил — он утроил старания и вырвал бы Вепрю ногу… если б не нарядный ятаган: сталь прошлась по осклизлому отростку, и обрубленный язык, заметавшись, разразился мерзким писком.

Так-то!

Вепрь рывком сократил дистанцию и со всей дури обрушил град ударов на бочину червя-переростка, но…

Всё бесполезно: ятаган не оставил на толстой, покрытой редкими щетинками шкуре даже царапины.

Вот же…

— Осторожно! — возопил кто-то, и Вепрь разглядел Призрака, который кричал, сложив ладони трубой.

Кричал невидимый не зря: салажан извернулся и с невероятной для его размеров прытью кинулся на жертву.

Вепрь шарахнулся в сторону, оступился и чуть не провалился в самую глубокую трещину.

Он непременно разбился бы, но его подхватили сильные когтистые лапы.

Рух взмыла в воздух вместе с ношей и, пронзительно клекотнув, кружанула над червём.

Салажан вздыбился, вынырнув из земной тверди почти на всю длину тела, раззявил пасть, а Вепрь высвободился из птичьей хватки… и спрыгнул прямиком в зубастый зёв.

— Эй, Владивой! Негоже отроку княжьего рода цаплей стоять! — кричит чернявый малый, но не двигается с места.

Стоят они и впрямь по-идиотски. Каждый на своём колышке да на одной ноге — вторая попросту не вмещается и потому поджата, а руки растопырены, точно крылья.

— Не хочешь цаплей стоять, поставлю раком. Да так ремнём отхожу, вмиг позабудешь, какого роду!

Угроза звучит основательно: наставник шуток не признаёт. А рука у него тяжёлая — успели убедиться.

Но чернявый не ведёт и бровью.