Хранители Седых холмов

И только Рухи огромными тенями кружили над мёртвым салажаном, готовясь начать кровавый пир…

Глава 5

Сиятельная каганэ оказалась высокой статной женщиной. Полностью седая, с высоко собранными волосами, она не казалась старой. Да, в летах. Далеко не юница. Но и не сморщенная старуха, доживающая последние дни. Ухоженная, нарядная, вся в золоте, шелках и драгоценных побрякушках.

— Ух, хороша мамаша! — Призрак, слившись с тенями в углу, беззастенчиво разглядывал высокородную пэри. — Люблю таких. Иной раз прям в охотку, когда постарше.

Что скажешь, Мелкий? В конце концов, тебе её переть, не мне.

Вепрь стоял за занавесью и терпеливо ждал, когда Служитель закончит распинаться и пригласит его пред светлые очи.

Настрой был паршивым. Сразу по прибытии его отправили в бани, где четыре хрупкие на вид смуглянки взялись за него так, что мама не горюй. В какой-то момент Вепрь даже пожалел, что не стал обедом салажана. Его мыли, брили, тёрли, скребли, подстригали ногти (даже на ногах!), чесали волосы щётками, а потом ещё намазали какой-то дрянью, и вонял он теперь сандалом и мускусом, точно напомаженный евнух.

Погань!

Но хуже всего, что от усталости клонило в сон. Сознание неумолимо гасло, и всё чаще и отчётливей слышались голоса, зовущие в пропасть безумия.

Вепрь знал, чем подобное может закончиться, а потому крепился из последних сил: не хватало ещё в припадке зарубить половину каганского двора. Пусть хоть сперва ужином накормят…

Наконец, Служитель дал знак. Полуобнажённые невольники опустились на колени и раздвинули тяжёлые гардины, приглашая войти.

Вепрь не стал тянуть вола за яйца. Приосанился и сделал шаг вперёд.

Каганэ смотрела на него. Взгляд тяжёлый, оценивающий, холодный. Почти такой же холодный, как блеск сапфиров в длинных — до плеч — серьгах.

А Вепрь смотрел на неё и понимал, почему она так им заинтересовалась.

Седые волосы, безусловно, когда-то были русыми, а подведённые сурьмой глаза сияли голубизной июньского неба.

Северянка…

— Стало быть, ты нем, — изрекла каганэ на Хладоземском наречии.

Судя по говору, происходила она с Западных окраин: только там так манерно растягивали гласные. — Жаль. Хотелось перемолвиться с земляком хоть словечком, покуда не велю урезать язык.

— Она такая милашка, — хмыкнул Призрак за спиной. — И, похоже, ты ей нравишься.

Да уж…

— Для людинов я — Сиятельная Каганэ, — продолжила «милашка». — Для челяди — Госпожа. Для кагана — Матушка. Но зовут меня Айра. Это имя дали мне, когда продали в гарем.