Хранители Седых холмов

«Не может соврать», — догадался Вепрь.

— Главное, чтобы сумел смолчать, — проговорил Призрак.

— Правда? — строго повторил Енкур, вперившись в пацана взглядом.

Рыжик закусили губу и, кажется, всхлипнул. Покосился на Губителя дев, вздрогнул и часто закивал.

— Ну… раз так… — Енкур деланно развёл руками. Ясен пень, Служитель сразу сообразил, что к чему и мигом срисовал виновника всего веселья, но явно не горел желанием встревать: примчался исключительно порядку для. — В следующий раз внимательней смотрите под ноги.

Я пришлю лекаря. И раз уж вы покалечились, завтра развлекать госпожу будет новенький. — Он поймал взгляд Вепря. — Весь день.

Кап… кап… кап…

Вода струйками стекает по обнажённой коже. От источника поднимается пар. Горячие ключи бурлят, рождаясь в глубинах земной тверди. Ослепительно яркая полная луна поднимается над Седыми холмами, и в её свете всё кажется волшебным. Хотя, казалось бы, куда волшебнее? Красивая женщина. Тихая, наполненная терпким ароматом луговых трав, ночь.

Стрёкот сверчков. Сладость плотской любви и очарование духовной близости.

Хорошо. Так хорошо, что даже немного страшно.

— Что случилось? — она чуть поворачивается, и глаза её блестят серебром.

Он давно подметил, что супруга видит в темноте не хуже кошки.

— Ничего.

— Ты вздрогнул.

— Озяб чутка. — Он прижимает её крепче. Утыкается носом в тёмную макушку, вдыхая запах влажных волос.

Жасмин-чубушник. Такой растёт только на севере.

— Мне кажется, ты хочешь меня обмануть, — говорит неуверенно.

Он усмехается. Вот же! Как ловко навострилась определять помыслы без магии.

— Самую малость, — признаётся он и накрывает ладонью сдобную грудь. Сосок под пальцами мгновенно твердеет, и кровь с новой силой приливает к паху.

Он мог бы любить её всю ночь. Он мог бы любить её всю жизнь. Он мог бы любить её вечность…

— А так можно? — вопрошает она с детской наивностью.

— Мне — да. — Он целует её в шею под волосами и притискивает плотнее. Так, чтоб ощутила готовность к новым подвигам.

Она разворачивается полностью. Обхватывает лицо ладонями. Находит губы губами.

— Не страшись счастья, — шепчет тихо. — Ты его заслужил.

— Ты моё счастье. — Он отвечает на поцелуй, распаляясь всё больше. — Хоть и не знаю, кто ты.

— Это не имеет значения. Гораздо важнее, кто ты. Ты должен вспомнить.

«Должен вспомнить. Должен… должен… должен…»

Голос звучит долгим эхом и растворяется в сумерках.

Вепрь пробудился до рассвета.