Колючее счастье для дракона или Инквизиции требуется цветовод

Зато, пройдясь по коридору, Соня обнаружила основной фронт работ, сиречь кабинет высокого начальства (того самого, чей приезд им всем скоро грозил) со сверкающей табличкой на двери “Генеральный директор ВСЕБЕСИМ при Инквизиции”. И чуть ниже место пустое, не успели еще ничего написать.

Заглянула из чистого любопытства, конечно.

У пока еще незнакомого Соне начальника имелась еще и приемная с секретаршей, пока еще тихо пустующая. Судя по шарфику на стуле и по грязной чашке из-под нерастворимого кофе, сиротливо стоявшей на краю представительного стола, секретарь просто вышел куда-то.

Наверное, поболтать. Для них это нормальное в принципе явление.

Итак, для начала ей нужно вымыть полы и протереть пыль в кабинете с приемной, а еще навести некий порядок в небольшом кухонном отсеке, в котором, о чудо, имелась раковина с краном.

Леонид уже успел Соне рассказать очень печальную истину: некоторые технические устройства в этом мире не выживают, атмосфера неподходящая, что ли. А другие и вовсе запрещены по соображениям непереносимости самыми редкими из растений.

Такая важная штука, как кофемашина, тоже не прижилась. Поэтому на полочке возле плиты имелось несколько джезв разных размеров и радиуса пузатости, а в холодильном шкафу со специальными артефактами (холодильник тут тоже не выжил) нашлись сливки в странной упаковке с незнакомыми письменами. Ну и восемь разновидностей кофе, конечно.

Словом, уборка уборкой, а кофе Соня себе не сварить не могла, уговаривая свою совесть, что это вовсе не воровство, а стимуляция в пользу служебного рвения.

Да! Лучше кофе может быть только кофе со сливками! Следы своего преступления она замела очень тщательно и почти даже с удовольствием. Вымыла чисто столы и зеленую раковину, небрежно протерла деревянные шкафчики, красиво расставила на панели посуду, до того громоздившуюся в художественном беспорядке. Чашку с секретарского стола тоже помыла.

Кабинет главдира поразил даже богатое Сонино воображение масштабами закоренелой разрухи.

Повсюду лежали потертые старые папки и пыльные книги: на широком подоконнике, на каменной столешнице огромного письменного стола темного дерева, в углу на полу, даже на кожаном кресле.

Зато полки огромных резных стеллажей, упирающихся в потолок, были девственно просто пусты, не считая клубов пыли, и кактус в горшке на подоконнике выглядел как Дракула после трехсот лет заточения в самой жестокой гробнице. Мумией кактуса он выглядел.