Колючее счастье для дракона или Инквизиции требуется цветовод

И с удивлением уставилась на фею, кажется, собравшуюся упасть в обморок. Интересное, однако, явление, а как выразительно смотрится!

Зефира вдруг стала прозрачной и болезненно-зеленоватой. Даже розовые воздушные рюшечки обвисли и задрожали, как в судорогах.

— Он? — андрофобия, что ли, у местных феечек?

— Да! — та даже не стала отрицать.

— Да кто “он”-то?! — рявкнула Соня взбешенно. Нет, этот самый Эдем вместе со всеми своими эдемскими “чудесами” когда-нибудь доведет ее до истерики!

— Да дракон же! — бледно-зеленая фея, видимо, была жертвой еще более странной фобии.

Жаль, Соня не знала ее названия.

— Да чешуя с ним! — буркнула угрюмо, разом успокаиваясь. — Никаких драконов не существу…

Договорить Соня не успела, потому что тут вдруг случилось... Нет, даже стряслось. Даже скорей разразилось!

Вздрогнули стены. Заморгал свет. Раздался ужасающий гулкий звук: то ли рык, то ли грохот, а то и все вместе.

И что-то вывалилось из воздуха, грохоча и издавая ужасные звуки, похожие на работающий перфоратор дорожников.

А еще скрежет. Как ножиком по стеклу, только громко. Полыхнуло ослепительно-белое пламя, и воздух замерцал и заискрился.

Хотелось зажать уши руками и убежать. Да хоть и под стол. Тем более что там уже зеленела щуплая задница феечки.

— Кого это тут не существует? — раздался над их головами оглушительный рык, от одного только тембра которого застыла кровь в жилах.

Девушки в ужасе переглянулись и единогласно решили молчать.

Молчание затянулось. “Ужас” не отличался терпением и, не подождав даже пары минут, снова взрычал, уже даже громче и еще кошмарнее:

— А кто мыл мой стол?!

Упс.

Вот на этот вопрос был однозначный ответ. И не успела Соня даже воздуху в легкие набрать для последующего молчания, как подлая феечка уперлась в нее руками и ногами и выперла из-под стола.

Вид, наверное, у Сонечки был смешной и жалкий: на четвереньках практически в центре кабинета… а над ней возвышается… да, дракон. Шипастая морда, покрытаю тускло поблескивающей благородным металлом светлой чешуей.

И взирающая на несчастную Соню со смесью ярости, недоумения и… облегчения?

— Я, — выдавила из себя девушка, — пыталась.

Морда отодвинулась, дракон попятился, разумеется, сшибая немедленно ненавистное то ведро и ломая злосчастную швабру. Грязная вода разлилась по свежевымытому полу, загубив все Сонины старания. Вот поэтому она и ненавидела уборку. Ползаешь, моешь, стараешься, а результат крайне недолговечен.

Дракон гулко дыхнул синим пламенем на это все безобразие.