Королевство Крамтон. Книга первая.

Мирнин не позволил мне и Кадди войти — ведь Гнед мог прятаться внутри — и зашел сам. Потом вернулся и позвал нас.

Запущенный дом, давно не топленная печь, огрызки хлеба и остатки прокисшей еды. Жалось сжала мне сердце при виде этого дома глубоко одинокого человека еще до того, как мы вошли в комнату. Горшечник был болен, очень болен. Мирнин потряс его и позвал, и седой заросший мужчина попытался открыть глаза. На мгновение они остановились на нас, но и в это мгновение их не озарила осознанность. Горшечник бредил и постанывал.

Я набрала воды и хотела дать ему напиться, но Мирнин не позволил — сказал, что мы не знаем причину болезни. Он попросил нас как можно скорее найти лекаря, а сам остался ухаживать за больным. Уходя, я оглянулась — Мирнин бережно, как ребенка, поил горшечника водой.

Тем временем бабку Гнеда доставили во дворец. Я не знаю, переодели ли ее, и кто допрашивал бывшую серую служанку — сам король или его подданные. О чем с ней говорили, полностью было ведомо только тем, кто спрашивал ее, но кое-что стало известно.

Бабка Гнеда нанялась в Серую гору на два года, чтобы отправить свою дочь на обучение к лекарю. Но через два года ее не отпустили. Так бы и прожила она всю жизнь внутри горы, если бы однажды ее не призвали к Усдану и не вывели к Серой стене. Женщин вся затрепетала, ведь известно, зачем выводят серых служанок к стене. Она упала на колени перед Усдном и взмолилась о пощаде. И он пощадил ее. Только заставил подписать — поставить крестик своей неграмотной рукой — на бумаге. Ей объяснили, что это договор с Нежитью.

Если женщина когда-нибудь проболтается о том, что была серой служанкой и как все устроено внутри Серой горы, то Нежить придет за ней. Бабка Гнеда еще помнила пронзительную боль в мизинце и всю жизнь молчала. Как молчала и теперь, во дворце короля. Все это стало известно не от нее, а от одного из младших жрецов, который присутствовал при этом и теперь искал милости короля. Младший жрец не знал, чем откупился от Усдана хозяин Мидса. Ясно было одно — драгоценностей у верховного жреца было достаточно и без этого.

Но если бабка Гнеда решила молчать, то почему она так обрадовалась поездке во дворец. Нехорошее предчувствие мучило меня. И оно оправдалось. Меня позвали к королю. Не он сам нашел меня на балконе, на котором я часто высматривал Симмиуса, ни подошел в саду, когда я гулял там по вечерам. Мне было приказано немедленно явиться в кабинет короля. Кабинет, где решались самые серьезные вопросы. И выносились суровые наказания.