Дракон вредный, подвид мстительный

– И правильно, – прозвучал неожиданный ответ! – Не верь. Никому и ничему. – И уже с нажимом: – И ни на что не соглашайся, Августа!

Я совсем растерялась. Он сейчас о чём?

– Мужчины, они… понимаешь, они очень разные, – продолжил тем временем препод. – Ты молода и красива, и спешить тебе некуда, поэтому… не верь. Лучше вот, – он протянул мне пакет, а сам покосился на чайник, стоявший возле плиты. – Бутербродик съешь.

Вынув из пакета два больших многослойных бутерброда, я снова покосилась на Форгина, на его обширный живот, и поняла, что с «бутербродиками» лучше всё-таки поосторожней.

– Чай сама себе заваришь, – сказал преподаватель, заглядывая в один из навесных шкафов.

Чай? О, это было бы чудесно, вот только…

– А лорд Эрвин ругаться не будет?

– Скажешь, что я разрешил.

Я поморщилась. Просто вообразила всю эту картину, и в моей фантазии директору было без разницы кто что разрешал. Вымышленный эр Форс всё равно был крайне недоволен! Его буквально перекашивало.

– Ладно. Ешь и карауль дальше, – хмыкнул толстяк.

Развернулся и направился к выходу.

Подумав, я всё-таки уточнила:

– Господин Форгин, а как часто кадеты сторожат кабинет лорда директора? Это тоже «почётное место»? Как и то, что в общем зале?

Дракон притормозил и бросил через плечо:

– Это самое почётное, леди. Почётнее не придумаешь.

Тут он задумался и обернулся.

– Впрочем, нет. Есть ещё одно. Самое-самое-самое. Директорская спальня.

Меня обдало жаром, я покраснела до кончиков ушей!

Пока боролась с шоком, препод ретировался.

Ушёл, оставив наедине с бутербродами, ещё не приготовленным чаем и дикой мыслью – он думает, будто между мной и Эрвином может что-то быть?

Мысль, конечно, не нова – нечто подобное уже озвучивали старшекурсники. Но то кадеты, а это умудрённый жизнью преподаватель по Политической подготовке!

Он же не серьёзно, верно? А вообще это возмутительно!

Исполнившись чувств, я зверски вгрызлась в первый бутерброд.

***

Сам Эрвин вернулся ближе к ужину, и выглядел так, словно вышел из салона.

Волосы идеальные, рубашка белоснежная и отглаженная, брюки с ровными стрелками, начищенные сапоги и строгий форменный камзол.

Пространство сразу наполнил аромат дорогого мужского парфюма, а сам директор посмотрел остро. При том, что я слишком бодро стояла на положенном месте и тянулась как тростиночка, само Небо велело заподозрить какой-то подвох.

Вот он, видимо, и заподозрил.

Подойдя вплотную, директор подцепил пальцем мой подбородок и уставился в глаза.