Кровавая Ведьма

Еще б! Болотной нежити хода в человеческий мир нет, а глянуть хоть глазком-то хочется. Манька ни разу не была в большом городе: то тетка-кикимора не пускает, то нас рядом нету, да и морок на ее не шибко ровно накладывается. Вот и наблюдала изредка бедная мавка из-за кустов за пресной деревенской жизнью.

А тут, считай, мечта всей жизни осуществилась!

А вот Ядвига на свой подарок смотрела без лишних слов, даже дыхание затаив.

— Это?..

— Ага, — кивнула я, старательно пряча улыбку за чашкой, делая вид, будто мне до ее реакции и дела нет.

— Амулет Лады. Серебро весной добытое, в день летнего солнцестояния отлитое, травами обмытое и на любовь заговоренное. Как ты и хотела.

— Ты же, ты же... Доминичка!! — радостно завопила эта ненормальная, крепко прижимая медальон к груди.

— Тише, дурная, терем напугаешь, — фыркнула я в чашку. И не удержалась от грозного. — И только попробуй теперь не выйти замуж!

Мавка только тихонько хихикнула.

О сокровенной мечте Ядвиги счастливо выйти замуж были наслышаны если не все, то многие.

Но, то ли женихи перевелись, то ли бабку ее боялись, то ли с огненным нравом примириться не могли — в общем, не шибко часто к ней сватались. А если пытались, то были безжалостно изгнаны под предлогами кто косой, кто рябой, а кто вообще — юродивый.

Вот и оставалось нашей подружке только на милость богини Лады уповать, молить ее о благословении, да семейном счастье.

Ну и кто я такая, чтобы единственной подруге не подсобить?

— Здорово, — продолжая восхищенно рассматривать амулет подозрительно блестящими глазами, тихо вздохнула ведьма.

— Бабушка оценит твою работу. Такая изящная!

— Конечно, изящная, — вдруг хихикнула Манька. — Она ж всегда так гневалась, когда вы заговоры плести учились!

— О, да, — невольно согласилась я. — А когда Купава Ратиборовна гневается, кто-то может разлететься на куски. Кстати, как поживает бедняга Горыныч?

— Да что с ним будет, — отмахнулась от меня рыжая, которая до сих пор на свой подарок наглядеться не могла. — Сидит, Калинов мост перед школой охранят.

Первокурсниц огнем пугает, а тем, кто постарше, советы дает. Выпускницы и вовсе, ему всякие сласти таскают в обмен на подсказки к экзаменам — скоро под мостом не поместить, обжора чешуйчатая.

— А бабушка твоя что?

— А что она? — изумилась Яга. — Горыныч — это уже традиция. Как будто она сама такой не была, и с пирожками к нему не бегала. Кстати, Доминичка, помнишь, она пекла, вкусные такие? Еще добавляла туда эту, как ее...

— Пупавка, — напомнила я.