Кровавая Ведьма

Змею крыть было нечем — в одной лодке школьных пораженийи жизненных передряг сидели мы оба. Он обучение не прошел потому как знатно набедокурил в свое время. А я...

Не мной были начаты игры в прятки, а Верховной. Бабка Яги с видимой неохотой взяла меня в ученицы, но строго-настрого наказала: из терема не уходить, знакомств новых не заводить, да с другими ученицами не яшкаться. А еще как следует язык за зубами держать, хоть в том и не было надобности. Клятва, данная много лет назад в Ансгаре и без того связывала по рукам и ногам.

Но просьба Купавы Ратиборовны просто повергла меня в ужас. Ведь выходило, что она всё прекрасно знает об этом ритуале! Знает и молчит, скрывая правду не только от своих учениц, но и от преподавательниц! Да что там — она собственную внучку обманывает!

А если однажды имя Ядвиги выпадет на зачарованных для ритуала защиты костях, что тогда?

Чем больше я жила, тем больше горела во мне надежда однажды раскрыть тайну проклятия. Но сначала меня держали стены терема-птицы, а после боязнь появляться в Ансгаре.

И, как только я хоть понемногу освоилась, скарбом каким обзавелась, да нашла хоть какую-то информацию, объявился Дракон этот, ненормальный, и спутал все планы!

Наша песня хороша, начинай сначала.

А как начать прикажете, если Верховной на месте нет?

Я уныло ткнулась лбом в коленки.

Учителя мне не помощники, да и не знаю я почти их. Так, видела кого мельком, иной раз меня даже кое с кем знакомили. Учила же меня сама Купава Ратиборовна, она же и экзаменовала, и поневку вручила на окончание.

И вроде я считалась выпускницей Школы Ворожей, а иной раз казалось, что и не ведьма я вовсе, а... так.

— Не грей голову, — видимо, что-то в моем понуром виде Горыныча не устроило, потому как один из влажных раздвоенных языков мимолетно коснулся моего виска. — С-с-пать давай. Утро вечера мудренее.

— И то верно, — взглянув на мрак кругом, тихонько и с удивлением зевнула я.

А что? Горыныч свой, да и не привыкать нам вот так коротать вечера.

Солнце скрылось за горизонтом, погружая лес в темноту, смолкли последние птицы, слышалось только ночное пение цикад. Мерно плескалась река, отражая свет факелов на мосту, а от Горыныча исходило ровное тепло. Комары и мошки нам не грозили вовсе — он во сне таким дымом пыхтит, что любой костер позавидует!

Пожалуй, на сегодня надежнее места нет.

Да и умаялась я за день так, как никогда раньше, даже в долгую дорогу Полоца до столицы.