Кровавая Ведьма

А в итоге наткнулась на Алого Ворона!

— Проклятье, — вместе с ударами коленок о гладкий деревянный паркет, из груди вырвалось ругательство. — Проклятье, проклятье, проклятье!

— Ник? Ника? — и в этот же миг где-то неподалеку застучали по полу крошечные расписные башмачки. — Никаська, ты дома?

— Дома, — а из груди, вместо ответа, вырвался рык вместе с рыданиями. Меня трусило так, что ладони елозили по полу, а пальцы сжимались судорогой, оставляя царапины. — Я дома...

В темноте мигнул лиловый огонек, и в поле зрения появилась куколка — крошка совсем, едва ли с две ладошки высотой.

— Ох, ты ж! — всплеснула малютка руками. Узкие пальчики коснулись острого фарфорового личика, закрывая ротик ладошкой. — Да ты ж как с плуга снятая! Что случилось?

— Жизнь не получилась, — криво усмехнулась, напрасно пытаясь унять бешеный сердца стук.

— Ты...

— Я видела их, Лили, — сама не поняла, почему шепот походил на неровный рык загнанного в ловушку зверя. — Ворона и Дракона.

— Обоих? — ахнула моя прислужница.

Еще и назад отшатнулась так, что наступила каблучками на подол своего парчового плащика, и тяжело осела на пол. — В один день?

— Больше того, — еще и живот внезапно скрутило так, что говорить стало совсем невыносимо. — В разных концах света.

— Не к добру это, Ника, — глядя на меня огромными лиловыми глазами, полными жалости и сожаления, тихо выдохнула куколка. — Что нам теперь делать?

— Настойку из мухоморов неси. И медальон.

— Тот самый? Ник...

— Неси, — с нажимом приказала, понимая, что без нее снова просто не обойтись.

— Я должна увидеть Ирбиса.

— Как знаешь, — недовольно поджав нижнюю губу, помощница решительно поднялась, даже не запутавшись в ворохе тяжелых нижних юбок и кружевах верхнего платья. — Приляг пока. Я всё подготовлю.

Приляг...

Я прикрыла глаза, с трудом сглатывая ком в горле.

Приляг! А как это сделать, если руки-ноги не слушаются, голова идет кругом, да звезды перед глазами пляшут? Еще и тьма непроглядная, в какую сторону идти — неясно!

Попыталась хоть огонек зажечь, но всё без толку.

Тусклый, едва живой, он робко мерцал на моей дрожащей ладони, и всё время гас, будто ветром задуваемый. И, в конце концов, мои нервы не выдержали. Кое-как достав из кожаного наруча заговоренную иглу, нацарапала ей знак на ладони, да с силой впечатала в пол!

И едва успела отвести руку в сторону, как от кровавого отпечатка во все стороны хлынул алый, кровавый свет, зловеще освещая пространство.