Кровавая Ведьма

И он, глядя мне прямо в глаза, перебил, жестко закончив:

— И если для их спасения мне снова придется принести в жертву одну глупую ведьму, я это сделаю.

Это я понимала. Как и понимала всю безысходность его положения — всех их, всей пятерки. Что они существуют только для защиты своей империи, что им магия дана только для этого. И что моя жизнь никогда не сравнится сразу с тысячами других жизней, я понимала тоже!

Но боль предательства до сих пор разъедала душу.

— И как ты это сделаешь? — с трудом подавив дрожь в голосе, упрямо вскинула я подбородок.

— Уж не силой ли заставишь?

— Если придется, то силой, — отталкиваясь от стены, криво хмыкнул мужчина. И вдруг усмехнулся, как будто что-то заметив. — Но для начала я приберу это.

И сдернул с моей шеи кулон!

— Отдай! — я бросилась к нему, но тщетно. Волк играючи увернулся от моих рук. — Это моё!

— Твоё? — словно издеваясь, маг качнул длинной цепочкой, легко зажав ту между пальцами.

Миг, и серебряная лапка исчезла в его кулаке! — Вряд ли, Доминика. Не припомню, чтобы у ведьм вырастали кошачьи хвосты. Зато теперь точно знаю, чьи именно усы торчали из-за каждого угла, мешая тебя найти.

Замечательно. Теперь он знает, что Ирбис мне помогал! Да какое ему вообще дело? Ставит чью-то помощь в упрек? Да где вообще такое слыхано, чтобы за спасение чьей-то жизни пеняли?!

Или ему не мысль о предательстве друга невыносима, а то, что я, вопреки их объединенным усилиям, всё же выжила?

— Ты!.

. — я аж задохнулась от возмущения и обиды. И последняя была настолько велика, что я сама не заметила, как руки обвили языки пламени. — Ненавижу!

И огнем этим в морду его проклятущую и швыранула!

Да только без толку всё — едва два огненных сгустка, больших и ярких, с черными всполохами в сердцевине, долетели до мага, тут же словно в невидимую стену врезались. Врезались, растеклись, будто по округлому куполу, да исчезли!

— Доминика, Доминика, — усмехаясь, неодобрительно покачал головой Волк.

И, подняв руку, сжал пальцы в кулак, будто бы впитывая остаточную магию. Тяжелый, темный, массивный перстень на его пальце блеснул кроваво-красным и погас, не оставляя сомнений в очередном колдовстве. — Ничему тебя жизнь не учит.

— Защитился, значит, — нехорошо прищурилась я, невольно отступая. — Кровь мою использовал. Ну, ничего.