Кровавая Ведьма

— Ты звала меня, ведьма?

Я не сразу поняла, откуда донесся этот голос — нежный, хрустальный, будто ручеек, но очень и очень печальный.

А уж когда догадалась задрать голову, и вовсе охнула, едва не отшатнувшись. На наклонной мачте, названия которой я не помнила, да и вряд ли знала, горделиво лежала сирена. Да какая!

Длинная, в два человеческих роста, всем своим телом почти всю мачту занимая. Стройная, фигуристая, нагая — только мелкая чешуя на ней и есть. Лицо узкое, глаза раскосые, на жемчуга похожи, а волосы белые, будто снег, хоть и острижены коротко, выше плеч.

Хвост ее изящно дернулся, и острые плавники на нем играючи срезали затянутые канаты, а стальные катушки с тяжелым свистом полетели в воду.

— Я жду ответа, — со смешком напоминал о себе главная среди сирен, вытягивая стройные руки вдоль мачты, как бы невзначай длиннющие когти на своих руках показывая.

Стать ее едой лично мне расхотелось напрочь!

— Договор с тобой заключить, Верховная, — чуть в себя придя, несмело заявила я, в голове кое-что прикидывая.

Нет, от первого плана, конечно, отступать не хотелось. Но, может, покуда она тут, просто взять ее и сжечь? Раз уж выманили рыбку!

— И какой? — бровь нечисти, тоже из чешуек состоящая, узких и темных, изящно взлетела на лоб. — Неужели перед тем, как одной из нас стать, ты о милости просишь? Милая, я слышала твой зов. Тебе себя жалеть надо, а не их.

И... как тут поспорить?!

Но вот, что странно: еще недавно, пару мгновений назад, мне тошно так было, что трудно дышать. А сейчас всё это словно водой смыло, да ушло на морское дно, так далеко, что теперь и не достать. Грустно разве что на сердце, но и только.

Почему так?

— Не надо, — тряхнула головой, отгоняя странные мысли. — За грехи судить их могут только боги. И не затем я тебя звала, чтобы одной из вас становиться. Не люблю сырость. Я всё больше по лесу!

Сирена, сев, сердито прищурилась, внимательно меня разглядывая.

А я, язык прикусив, уж добавлять не стала, что если я в их ряды вступлю, то Лили меня лично и потопит. И на новый хвост даже не взглянет!

— Но тебе больно, — кажется, что-то все же углядев, напомнила сирена.

— Больно, — согласилась я. — Но это моё дело. И в омут с головой я из-за того бросаться не собираюсь.

— Глупости! — передернула плечами Верховная так, что грудь ее нагая бесстыдно качнулась.