Гора в объятьях облаков

Накрепко закрыв все двери, даже огородив меня от сквозняков и возможных посетителей ширмой, веселая компания из трех демониц завернула меня в полотенце, усадив на подушки перед зеркалом. Как стало понятно дальше, мне угрожала прическа.

Почти привыкнув к ежеутренним вычесываниям, я восприняла это действо спокойно. Никаких «Вавилонов» мне на голове не крутили, подняв переднюю часть наподобие объемной челки назад и собрав все на затылке. Уложились мы с волосами часа за два. С волнением, накинув на плечи домашнее кимоно, я ждала вечера.

Когда небо стало розоветь, мне уже закончили маникюр и старательно подводили глаза, предварительно попрятав все зеркала. С другой стороны дверей голос подал Гадзодзу, отвлекая от ровного рисования левой брови. Минами скривилась, отдернув кисть от лица. Судя по лицу кошки, мы были в шаге от полного краха.

– Госпожа должна выйти и принять кимоно, – мне показалось, что в словах Гадзодзу было волнение, хотя этого практически невозможно определить.

Кин подскочила с колен, поставив на столик баночки с косметикой. Вернувшись через мгновение, зубатка была серьезной и какой-то взволнованной.

– Госпожа, должны выйти вы, – Кей и Минами с удивлением переглянулись.

Помогая мне завязать пояс домашнего кимоно, дабы я не выходила совсем в непотребном виде, все трое молчали. Присев на колени с двух сторон от дверей, зубатки одновременно толкнули панель. Минами стояла где-то за моей спиной. И снова появилось ощущение, что это какой-то ритуал, о котором меня благополучно забыли предупредить.

Ёкай стоял на коленях, одетый в парадный вариант своего обычного костюма. В руках он держал открытую коробку. Ткань была не лиловой, не зеленой. Белое с серебряной вышивкой. Это кимоно было не из тех, что мне показывали зубатки.

Помня прошлый раз и немного подученная сестричками, я опустилась на колени, принимая коробку обеими руками. Рядом тут же появилась Минами, забирая коробку. Только теперь я заметила за спиной Гадзодзу целую делегацию ёкаев.

В руки управляющего перешла деревянная шкатулка, тут же переданная с поклоном мне. Потом была пара гэта, очень старых на вид, но в отличном состоянии. Затем были веер, какая-то подвеска и длинная темная лента с иероглифами. Когда вереница предметов закончилась, Гадзодзу отвесил очередной поклон и зубатки прикрыли дверь. От повышенной торжественности вечера начинало слегка потряхивать, а ведь еще ничего не началось.