АВИ-5. Провидица

Поэтому он сперва схватил, а потом почувствовал мою магию и отпустил. К тому же, именно в тот день я нашла Кера. Вернее, это он меня нашел, потому что был там и видел, что произошло. Мне кажется, ему стало любопытно, вот он и спустился взглянуть на меня поближе. Тогда он был совсем маленьким, едва на свет родился, а потом…

Айра глубоко вздохнула.

– Потом он решил, что я могу стать его хозяйкой. И из-за этого, как мне кажется, Занд позволил мне жить.

Рыжеволосый маг аккуратно взял кристалл памяти, дошедший, наконец, до него по очереди, и задумчиво повертел его пальцами.

– Здесь есть эти воспоминания?

– Да, лер. Немного, но это все, что я точно помню о том дне.

– Вы позволите взглянуть?

– Так даже проще, чем рассказывать все с самого начала.

– Благодарю вас, леди, – кивнул он и осторожно коснулся второго слоя воспоминаний. 

…Она задыхается от боли, потому что со всех сторон, как тисками, ее сдавливают какие-то зеленые столбы.

Перед глазами с бешеной скоростью проносятся мясистые листья, угрожающе длинные шипы, на кончиках которых блестят маслянистые капельки. Растрепавшиеся волосы постоянно цепляются за них, стирают выступивший яд, после которого на макушке остается пугающе темная полоса.

Айра кричит, путаясь в чужих зеленых руках. Куда-то рвется, больше не видя неба. Тихо стонет, когда объятия становятся нестерпимо крепкими, и, наконец, бессильно обвисает на обмякших лианах, после чего сразу несколько шипов оживают и с размаха впиваются в ее ладони…

Какое-то время маг сидел неподвижно, с трудом разбираясь в сумбурных картинках.

Затем увидел новорожденного метаморфа, спустившегося полюбопытствовать по поводу странного существа. Почти почувствовал, как в тело вонзаются множество тонких игл, внутренне содрогнулся, инстинктивно сжал пальцы в кулаки и с усилием продолжил смотреть. 

…Тишина. Пустота. Мерное биение невидимого Сердца… боли больше нет, но ощущение пустоты в холодной груди кажется страшнее, чем боль.

 

Она не чувствует тела, не слышит ничего, кроме правильного ритмичного стука. Лежит в чьем-то гигантском нутре, как в колыбели, почти не дышит, но, в то же время, живет и видит странные сны… 

Вокруг ни жарко, ни холодно. Не светло, но и полной темнотой это назвать нельзя. Не жизнь и не смерть. Не боль и не радость.