Жены, которым не повезло

Обычно он всегда попадался мне навстречу и бывал несказанно рад видеть меня, поскольку случалось (когда я вел какое-нибудь серьезное расследование), что я днями, а то и неделями не появлялся на работе. На этот раз я беспрепятственно проник в свой кабинет, конечно, пустой, поскольку еще четверо корреспондентов, которые считали его также своим, были на съемках или на задании. Репортера ведь кормят ноги, господа. Ну, и немного голова…

Я сел за свой стол и включил компьютер. И почти одновременно с появлением надписи на мониторе моего компьютера «ПРИВЕТ» мой рабочий телефон зазвонил.

– Да, – поднял я трубку.

– Аристарх Африканыч, это вы? – услышал я обрадованный женский голос.

– Да, это я.

– Как хорошо, что я вас застала… – Женщина на том конце провода была натурально счастлива. – Это Маша. Помните такую?

Я ничего не ответил, судорожно вспоминая всех знакомых (а порой мимолетных) мне Маш, с которыми свела меня мужская судьба.

– Ну, Маша… – несколько поубавилось радости у женщины. – Из измайловской клинической больницы, что на Верхней Первомайской.

Мы все там лежали, отравленные кисломолочными продуктами из магазина «Изобилие». Вы у нас в августе были, когда вели расследование этого группового отравления и расспрашивали нас, кто что ел-пил и где покупал продукты…

– Да, я вас помню, – ответил я. И после того, как ответил, я ее действительно вспомнил…

Маша… Ну, конечно: дородная женщина сорока с небольшим лет. С мужицкими кулаками и ростом под метр восемьдесят. Отравившаяся ряженкой, купленной в том злополучном магазине «Изобилие» на Измайловском бульваре.

Эта Маша еще все время расспрашивала меня, когда я уже собрался уходить из их палаты, когда будет показана моя передача. Похоже, она смотрела ее, поскольку на следующий день смогла до меня дозвониться (а звонков, надо признать, был самый настоящий шквал), после чего хвалила меня и называла «молодцом» за то, что я нашел «эту подлюку Ларису», как она выразилась, «травившую честных людей». А еще сказала, что гордится знакомством со мной…

– Так вы правда меня помните? – услышал я снова радостный голос женщины.

– Разумеется, – сказал я. – Вы отравились ряженкой.

– Все так, – восторженно ответила она, словно случившееся отравление доставило ей незабываемое удовольствие. – Знаете, а ведь у меня до вас дело. – Голос ее стал вдруг серьезным и даже, кажется, печальным, что вовсе не вязалось с ее образом бойкой неунывающей бабенки, которой палец в рот не клади.