Колесо Сварога

И вдруг громко и чётко прозвучал ответ:

- Такие, как ты, – нет!

- Что?!

На мгновение опешили оба: Мариора никогда раньше не признавалась в отвращении к собственному мужу. А тот, хоть и чувствовал это, до последнего надеялся, что ошибается.

Конорий замедлил шаг и придержал Велиуса. Они только вошли в крыло наследника и невольно услышали ссору Дефенсорема с женой.

- …Ты хочешь, чтобы я уважала и любила тебя после всех твоих шлюх?!

- А что мне делать, если ты никогда не хочешь?! Если ты кривишься и чуть не блюёшь, когда я тебя касаюсь?! Ты же лежишь подо мной, как бревно! Отворачиваешься, стоит потянуться к тебе!.

. Да чтобы тебя раскочегарить, отряд солдат нужен...

Звонкая пощёчина эхом прокатилась по огромному залу.

- Какая же ты мразь! – голос Мариоры дрожал. – Делай, что хочешь! Спи, с кем хочешь! Но чтобы я тебя в своих покоях больше не видела!..

Кузены взволнованно переглянулись. Конорий тронул Велиуса за плечо и шёпотом велел:

- Пойдём отсюда. Поверь, лучше Рэму не знать, что у их беседы были свидетели.

..

Дефенсорем неверяще потрогал горящую щеку: никто никогда не поднимал на него руку. Ярость вулканом взорвалась внутри. Он легко отбросил жену на ближайшее кресло.

- Да не больно-то и хотелось! Найду себе нормальную женщину, не сомневайся! В отличие от тебя, и обнимет, и приласкает. А ты и дальше строй из себя кусок льда. Только такие извращенцы, как Лефатсе, на тебя и позарятся!

Мужчина, громко хлопнув дверью, вылетел из покоев жены. А Мариора спрятала лицо в ладонях и заплакала навзрыд.

- Не могу больше!..

…

Похороны Алёны прошли на третий день после трагедии. Следствие ничего не обнаружило, и дело закрыли. По документам выходило, что девушка не справилась с управлением и вылетела на встречную полосу. Хоронили Алёну в закрытом гробу. Людей собралось много: родственники, соседи, друзья погибшей девушки. Костя всё время старался держаться рядом с Настей. Рыбушкина была на гране обморока, и оставлять её одну Матусевич не решился.

В то же время он не выпускал из вида и Надю. Черникова, словно истукан, стояла позади всех. И если бы не покрасневшие глаза, можно было бы подумать, что ей наплевать на происходящее.

Во время отпевания Надя вышла на улицу: слишком болезненные воспоминания воскрешали монотонные слова молитв и запах церковных свечек. Девушка прислонилась к стене, зябко обхватив себя холодными руками, и вдруг заметила подъехавший катафалк. Из глаз опять хлынули слёзы.