Повариха

— Батюшки, ты что творишь?! — тролльчиха бросилась к Мирабель, поймала подругу за руку и поволокла к берегу.

— Я помочь хотела, — жалобно простонала русалка, хлопнув хвостом по воде.

— Да ты в ларец обеими руками вцепилась! — возмутилась эльфийка.

— Плыви отсюда, вобла сушёная! — крикнула Алтушка русалке и показала кулак, мол, если я врежу, мало не покажется.

Та показала язык и исчезла в речке, взбаламутив воду. Мирабель тяжело дышала после драки, попробуй помаши тяжеленым ларцом. На берегу появился Касьян, он крепко держал крёстную фею, основательно помяв ей крылышки.

— Добегались, — ухмыльнулся разбойник. — Меняю ларец на фею.

— Алтушка, что нам теперь делать? — прошептала эльфийка, она прекрасно понимала, что без денег ни один маг не согласится им помогать.

— Бежать, — ответила тролльчиха и подхватила подол платья, чтобы в нём не запутаться.

— Спасите меня, — жалобно простонала крёстная фея, дёрнувшись в руках разбойника.

— Принц тебя спасёт! — крикнула Алтушка, и они с эльфийкой, словно грациозные лани, рванули по берегу.

Девушки добежали до моста, благополучно миновали его и укрылись в пшеничном поле. Касьян, как ни старался, не поспел за ними, а на открытом месте побоялся преследовать. Алтушка лежала на спине и смотрела в синее небо.

— Бедовая ты баба, Мирабель, — промолвила тролльчиха, переводя дыхание.

— Так и ты не радужная эльфийка, — не осталась в долгу Мирабель.

Тролльчиха повернулась к подруге и протянула ей мизинец, эльфийка скрестила пальцы и промолвила:

— Сестра.

— Сестра на век, — подтвердила Алтушка, увидев в сиянии волшебного камня истинную сущность Мирабель.

Утончённая эльфийка ценила дружбу, хоть и казалась напыщенной дамой на первый взгляд. Мирабель рано потеряла родителей по страшному стечению обстоятельств, они отправились проведать тётушку и попали под каменную лавину. С тех пор одиночество стало неразлучной спутницей эльфийки. Тётушка старалась ограничить племянницу ото всех невзгод, увезла девушку в свой дом, сокрытый в горах, и если б не весенний бал принца Элессандро, то Мирабель никогда бы не покинула своего вынужденного заточения.

Алтушка, словно очутилась в шкуре эльфийки, громкая музыка увлекала, сердце колотилось в груди. Да кто бы знал, что счастье такое хрупкое, ранимое от чужих грубых слов. Музыка лилась со всех сторон, пальцы принца едва касались, но Мирабель чувствовала, словно бежит по радуге.

— Как думаешь, стоит Элессандро рассказать о крёстной фее? — спросила эльфийка.