Отец на стажировке

Они ползают до полутора лет, а ходить начинают после полутора, даже позже людей, потому что к году развитие замедляется и постепенно сравнивается с человеческим.

В какой-то момент Гейб понял, что отключился. Слова слились в какой-то гул, он покачнулся, как будто падал в пропасть.

— Вы меня слушаете, мейз? — перед его носом щелкнули пальцами.

— Да-да, — включился Гроул. — Спать вдоволь… это хорошо...

Через минуту он стоял на крыльце с корзиной в одной руке и ребёнком в другой.

Обычный способ передвижения оборотней — на своих четверых — был временно заблокирован.

— Венсан вас отвезёт на карете скорой помощи, — сказала за спиной вышедшая следом сестра. — Сейчас все кучеры пересели на паромобили, но Венсан слишком стар, чтобы учиться. Так и дрыхнет в карете всю ночь напролет.

Гейб на слове «дрыхнет» отчётливо скрипнул зубами.

Поездка на карете со знаком целителей не запомнилась Гроулу ничем.

Он почти сразу уснул на заднем сиденье. Младенец копошился рядом, попискивая. Когда карета остановилась у дома, и кучер громко оповестил: «Приехали!», оборотень проснулся и зевнул.

— Спасибо, друг, — он выбрался из кареты, похлопал лошадь по крупу и пошагал к дому.

Обалдевший старик сначала решил, что его пассажир пошёл открыть дверь, а потом вернётся за ребёнком и вещами. Однако оборотень спокойно отпер дверь, вошёл и больше не возвращался.

Гроул рухнул на диван в гостиной не раздеваясь и мгновенно уснул.

Двое суток без сна — чересчур даже для оборотня. Проспал, как ему показалось, минут пять, когда в дверь забарабанили.

— Кто там! Какого тролля! — рявкнул оборотень, натягивая на ухо подушку.

***

У старушек мейсис Нины и мейсис Катерины никогда не было такой приятной бессонницы, как сегодня. Из мезонина они наблюдали, как сначала к дому соседа подъехала карета лекарей, что было крайне удивительно — на их памяти Гроул никогда и ничем не болел и, если и лежал в больнице, то из-за ранений.

Сосед вышел, а карета осталась стоять. Лошади беспокойно переступали по брусчатке. Минут через пять кучер выругался, соскочил с облучка и направился к дому.

Сперва он деликатно звонил в дверной колокольчик, потом стучал по двери кулаком, следом — ногой. В доме по-прежнему была тишина, зато из кареты послышался скулёж и царапанье.