Отец на стажировке

Контрабандист! — попытался объяснить Гейб, шагнул к ней, как вдруг ему в лодыжку вцепились острые зубки. Гейб посмотрел вниз и с удивлением увидел маленькую волчицу. Она угрожающе рычала, не выпуская добычу.

— Гм… — не нашёлся что сказать Гроул. — Узнаю эту хватку… твоя мама как-то мне так же в руку вцепилась.

— Плюнь дядю, Морна, — поднимаясь и подходя, велела мать. — Это кака!

— Это ведь и есть твоя дочь? — задал глупый вопрос оборотень.

Вилда молча подхватила пушистую дочку на руки и погладила между ушек.

— А где её отец? — втянув носом воздух, неосторожно поинтересовался Гейб. От Вилли не пахло мужчиной.

— Не твое дело! — рыкнула Вилда. — Хватит болтать. Что ты хотел?

Гроул с некоторой опаской посмотрел на её пальцы с выпущенными когтями, блеснувшие клыки, перевел взгляд на грудь и вопросил:

— Ты ведь кормишь ее еще?

— Ты совсем сдурел, Гроул? — разъярилась Вилда. — Как тебя это касается?

Младенец разорался.

— Спаси меня! — почти в отчаянии взвыл Гейб.

— Что ты хочешь, чтобы я сделала? — поразилась волчица, глядя на него, как на сумасшедшего и переводя глаза на малыша.

— Покорми его, — взмолился оборотень. — Он не ел Пряха знает сколько и плачет со вчерашнего дня!

Малыш действительно надрывался криком так, что раскраснелся и начал икать.

— Бедняжка, — мгновенно успокоилась Вилда, протягивая руки к младенцу и устраивая его поудобнее.

Села в кресло, расстегнула блузку и выпростала из ворота круглую грудь с крупным ярким соском. Оборотни не стыдились кормления, считали это таким же естественным, как дышать, но Гейб смотрел на неё как загипнотизированный. Малыш всхлипнул и впился в сосок как умирающий от голода. Чтобы отвлечься от воздействия шикарной женской груди и нахлынувших воспоминаний, Гроул огляделся.

Дочка Вилды оказалась маленькой круглощёкой девочкой с тёмными кудряшками.

Все, что он мог понять, припоминая слова медсестры о возрасте, в котором дети оборотней начинают ходить — что она родилась больше полутора лет назад, потому что сейчас, обернувшись человеком, сначала понаблюдала за мамой, поколебалась, устроить скандал или нет, а затем, зевнув, уверенно дошагала до переносной большой корзины-колыбели и забралась туда. В чертах лица угадывалось сходство с матерью. Гейб перевёл взгляд на Вилду.