Весенние дни

- Некоторые участники маскарада могут из года в год использовать одни и те же костюмы, по которым их начинают узнавать остальные. Ведь в конце третьего дня праздников маски положено снимать. Но эта традиция может стать ловушкой. Привыкнув к знакомым маскам, участники уверенно думают, что знают, кто прячется за ней. А в конце праздника выясняется, что там скрывался некто другой.

- И что может случиться в случае ошибки?

- Если участник маскарада считает, что говорит со знакомым, он может выболтать либо какие-то свои личные или чужие секреты не тому, кому надо, - улыбнулся Неис, за локоть мягко направляя Инну в сторону от чересчур плотной толпы.

– Либо выдать личное отношение к некоторым личностям.

- Всё равно не понимаю, в чём заключается подвох, - призналась Инна.

- Что ж… Вы уже знаете, что на этот городской праздник довольно сложно попасть. И дело не только в том, что билеты на него дорого стоят (хотя это тоже играет свою роль). Нет, в основном, такая сложность происходит потому, что билеты в первую очередь получают знатные, богатые люди, а также почти весь цвет городского правительства.

И эти два обстоятельства: деньги и желание видеть на балу исключительно людей своего круга – и ограничивают возможность попасть сюда. А это значит – отношение к другим и личные тайны становятся порой поводом к бойкотированию тех или иных личностей, которые в своём кругу не умеют держать язык на узде.

- Для колониального чиновника вы слишком хорошо осведомлены об интригах на балах-маскарадах, - поддела его Инна.

- И много ли вы встречали колониальных чиновников, чтобы задаваться такими вопросами? – насмешливо откликнулся Варен-старший.

Инна странно для себя напряглась – из-за кое-чего необычного, что прозвучало в ответе Неиса едва уловимым диссонансом праздничному веселью в зале. Нет, она уже привыкла к слегка насмешливому разговору с ним, но сейчас в его вроде как привычной усмешке звучала довольно отчётливая нотка превосходства. Может, не будь Инна в этом мире постоянно настороже, она бы и не заметила этой нотки.

Да и нотка эта не означала, что Варен-старший выразил презрение к ней, мало сведущей. Снова нет. Это превосходство прозвучало по отношению ко всем, кто находился в празднично гудящем зале. Как будто он-то, Неис, знал нечто значительное, но уж точно не собирался делиться своими важными сведениями с кем-либо здесь.

Долго концентрироваться на раздумьях о неожиданной стороне своего кавалера Инна не могла.