Весенние дни

Усаживается – и почти сразу к нему подходит она, Инна, со своей просьбой, после которой он успокаивающе кивает, и они вместе идут в его кабинет-библиотеку.

Убедившись, что тщательно продуманная ситуация безобидна и безопасна для всех, девушка вздохнула и закрыла глаза…

Уснула-то из-за бессонницы очень поздно. И, как часто бывает, ближе к утру сон стал то ли крепче, то ли тяжелей. Нет, она просыпалась, но по темноте в комнате угадывала, что до побудки ещё рано. Перед последним пробуждением приснилась мама.

Она качала головой и удивлялась вслух: «Вот ведь выросла уже, а всё никак ума не наберёт! Что за девочка?»

Проснувшись в очередной раз, осознала, что выспалась, причём в каком-то шуме, монотонном и усыпляющем. Пришлось встать с кровати и полностью прийти в себя. И – замереть, прислушиваясь: в комнате темно не оттого, что ещё рано. А потому, что на улице льёт очень ровный и сильный дождь. Не ливень. Но и под таким дождём промокнуть – дело пары минут.

Когда она отчётливо поняла, что происходит – и происходит с её «продуманной» магической подачи, бросилась к двери.

Суматошно втиснула ноги в ботики, сорвала с крючка на стенке плащ и схватила полюбившийся ей мужской зонт. «Дура! Дура! – в панике твердила она себе, скатываясь по лестнице в небольшой холл. – Что – трудно было устроить ситуацию, в которой старый Дарем ждал бы меня в одиночестве в том же кабинете?! Весна же! Погода непредсказуемая! Да ещё он слаб!.. Дура! Какая же я дура!»

Только, с трудом разглядев, схватилась за дверную ручку, готовясь рывком открыть дверь, как окаменела на месте.

Если утро, то почему в доме тишина? Условная, конечно, – из-за дождя-то. Мало того. Когда в доме становилось темно, но в нём ещё не спали или уже проснулись, Мелинда или её тётушки зажигали в холле немного свечей или пару масляных ламп. А Инна только что еле рассмотрела, где находится дверная ручка.

Она медленно опустила руку. Обернулась. Ни одной свечи. Ни одной зажжённой лампы.

По всему холлу.

Прислушалась. В ровном грохоте дождя много чего не услышишь. Но со стороны столовой комнаты – ни лёгкого стука, ни позвякивания посуды, что можно было бы услышать даже в гуле дождя. Но… ни одного звука, что мог бы прорваться сквозь громыхание с улицы.

Она встала… слишком рано?

Вспомнив, где находятся солидные напольные часы, Инна сняла ботики и в одних носках побрела к двери в кабинет-библиотеку. Часы стояли справа от двери.