Алсу и озеро Нети. Том 1

– Умоляю, пощади! – Голос 317-го был переполнен страданием, он с трудом сдерживался, чтобы не заорать. Но орать нельзя. Кругом расположены капсулы с младенцами.

Но затем его окружило невероятное блаженство. Да! Это здорово! Это прекрасно! Он окунулся в сон, в тот сон, который готов смотреть сутками напролет.

– Я пришла!

– Тише, – зашептал он ей. – Я вижу, что ты пришла! Дай я прикоснусь к тебе, какая у тебя тонкая шея, сладкие губы.

– Я честная и порядочная 999-ая, – в ответ игриво хихикнула девушка.

– Мы в капсуле.

И ты можешь меня поцеловать.

– Ты жив…ты жив…а я уже не надеялась тебя увидеть. Какое счастье! Где ты был?

– Я был на собрании у поэтов-драконов.

– Точно рехнулся, – встряла в разговор Барокамера. – Я говорила: любовь до добра не доведет. Никого не доводит и вас не доведет.

– Как же ты права, – ответила 999-ая Барокамере и сильнее прижалась к 317-ому.

– Что! – замигала лампочками Барокамера. – Ты снова со мной согласна? Вот ведь хитрованка. Знаешь, как меня взять, процесс несогласия только подогревает мое нагнетание, а процесс согласия расфокусирует моё ритмическое противодействие.

Ой. Я начинаю заговариваться. Ладно, целуйтесь. Но недолго. Через сорок семь плагов (секунд) начинаю процесс крипы (восстановления).

Ни говоря ни слова, 317-ый сжал подругу в объятиях, а она из последних сил сдерживалась, чтобы не расплакаться. Не понятно, что давалось труднее: насладиться сорока семью плагами (секундами) счастья, запомнить сон, наполниться теплом их тел, или порадоваться своему возращению домой.

Но даже если это просто сон, 317-ый был благодарен Принцессе Алсу, своей матери Монрико, небесной 999-ой за этот краткий миг счастья и надежды.

Алсу тем временем, сверившись с какой-то надписью на столбе, двинулась по узкой тропе вверх по склону.

Таких столбов было великое множество: на указателях значились таблички: «Крувазье», «Растрепша», «Волга», «Серый камень»…

Алсу выбрала «Три тополя».

По длинной дуге вышла на ровную площадку. И вот перед ними появился яркий город, словно кто-то отдернул цветную штору , а за ней оказались декорации.

Они шли вдоль невысоких белых домиков. Круглые окна, плоские крыши с верандами и цветами. К двери каждого дома вел мостик через ручей. Перила мостиков напоминали горные рельефы. Вершины торчали коготками, которые были словно специально предназначены для того, чтобы оставить на них тоску, боль, обиду и не загрязнять дом. В дом надо заносить только доброе: радость, любовь, благополучие.