Алсу и озеро Нети. Том 1

Сегодня лучше перебдить, чем недобдить, решил Роман, развернулся и пошел прочь от дома, к широкому проспекту, где обычно много людей. Из тела будто выдуло усталость, из головы – радужные мысли. Он уже почти бежал.

Осторожность гнала.

В нее вплетался страх… пока невнятный, слишком тихий, но такой упоротый. Из подворотни появилась собака, её взгляд ужалил ледяным потоком. Ее широкий зевок заполнил весь мир. Кинул ей плавленого сырка, сглотнула на взлете вместе с оберткой, на хлебе притормозила, хватанула зубами, попятилась и пропала в провале рухнувшего забора.

Переходя перекресток, Роман обернулся, разглядывая проезжую часть: у светофора толпились машины, к остановке подкатил автобус. Можно проехать много остановок, почти до конечной.

Прытко, словно в ногах появилась новая сила, добежал до автобуса, скользнул в открытую дверь. Створки сошлись за спиной, и машина отъехала от остановки. Роман осмотрел переполненный салон, сонные, усталые лица с пустыми взглядами, густо замешанными на депрессии и равнодушии – никому нет до него дела.

Прежде чем страх отпустил, Роман проехал пять остановок, может, и больше, в какой-то момент уснул стоя, уткнувшись лбом в стекло.

Когда вышел из автобуса, дождливая хмарь распалась, осеннее солнце красило клены в яркие цвета. Роман мог насладиться золотистым светом, утренним туманом… мог, но не хотел. Правильнее всего сейчас взять такси, рвануть домой, но лучше уйти пешком, через старый рынок, по заброшкам, темным подворотням.

Каменный дом с провалившимися деревянными ступенями, смотрел на улицу заколоченными окнами первого этаж.

Таких домов по всей округе около десятка. Раньше здесь жили рабочие, но постепенно старые жители поумирали, молодежь переехала в современные. У остатка местных обитателей из всего-то добра осталось, что их жалкая, никому не нужная плоть, поэтому здесь больше хозяйничали крысы и одичавшие собаки.

Роман отворил замызганную дверь, шустро проскользнул внутрь. В прихожей было холодно и мрачно: отсыревшие обои полопались и лохмотьями свисали со стен.

Половики превратились в дряхлую ветошь, оголяя щелястые доски. Воздух пропах гнилью и сыростью. Повсюду были разбросаны тряпки, рубашки без пуговиц, футболки с рваными рукавами, брюки с пятнами. На облезлом комоде стоял осколок разбитого стекла. Отражение выдало грязные впалые щеки, бледную кожу, только глаза были притягательными: живые, голубые, внимательные. Сколько слез было пролито по ним. Многие плакали, кроме одной…

Сухо треснула дверь холодильника.