За Гранью любви

Девочка была в шоке, платье, разорванное по вороту, она стискивала на груди, намертво вцепившись в плотную ткань, лицо залито кровью из глубокой ссадины на лбу, волосы всклокочены, а глаза остекленели… Она была жива, но глаза, глаза были мертвы… Старшие женщины засуетились, им явно не рез приходилось этим заниматься, они сетовали на то, что воды в емкости осталось немного и помыть несчастную им нечем, с трудом разжав пальцы они стянули с нее скромное платье открыв следы пальцев на бедрах, множество синяков отпечатавшихся на ее теле и кровавые разводы между ног.

Она же ничего не понимала и не сопротивлялась, казалось, что омывают они не живого человека, а труп.

В эту ночь я почти не спала.

***

Когда на следующий день меня отправили мыть посуду я была настороже. А когда рядом появился давешний жрец поняла, что сегодня моя очередь развлекать братию… Именно этого я боялась, но и ожидала тоже.

Печальная улыбка на лице, мягкий голос…

— Пойдем со мней, дитя мое, — и неожиданно сильный рывок, за локоть.

Видимо это его коронный номер, таскать женщин по коридорам, по темным, сырым коридорам, с неровным полом и ступеньками, возникающими из неоткуда.

— Шш… — я зашипела от боли и машинально выдернула руку из захвата. Жрец не ожидал сопротивления, возможно, он даже немного маг, поскольку если бы был настоящим магом, то я бы и не дернулась, пошла бы за ним как миленькая, а если бы не был магом вообще — вряд ли бы пошла добровольно.

«Он меня одурманил, — от этой мысли стало как-то проще, в голове посветлело, — и как отбиваться? Ту малышку явно насиловали большой компанией, значит проще разбираться по одному.»

Я остановилась. Где-то вдалеке, в пустом коридоре тускло мерцал не то факел, не то магический фонарик, отсюда не разберешь, было тихо и только шаги моего конвоира гулко раздавались под каменным сводом.

Он на автомате сделал еще несколько шагов после того, как я вырвалась и теперь возвращался за мной. Голове было легко, видимо его чары активируются с прикосновением, потому что именно после него я стала послушной, чтож, значит надо держаться подальше.

— Я не сделаю ничего дурного, — в полумраке угадывалась его печальная улыбка и рука вновь потянулась чтоб схватить меня чуть повыше локтя, но я увернулась.