За Гранью любви

Рай поклонился, при этом оттеснив последнего Светлого, что оставался препятствием между ним и алтарем. Теперь он стоял у камня, протяни руку и его гладкая поверхность засветится под ладонью, а может и вспыхнет, как под рукой Рины, ослепив всех вокруг…

— Светлейший, — он склонил голову, но не низко, как перед высшим, а лишь слегка, как перед равным, но старшим, ропот возмущения пробежал по рядам светлых, охрана храма, до того неподвижно стоявшая вдоль стен, напряглась и приготовила оружие: крепче стиснула копья, наполовину выдвинула из ножен мечи, нацелила на пришельцев луки.

Обычно богомольцы не смели приходить в храм с оружием, но графу позволительно все, однако такого неуважения к Светлейшему, снести они не могли. Жрец же лишь раздраженно качнул головой, безмолвно приказывая всем не встревать и воины замерли, но оружия не опустили. — Светлейший, — продолжил Рай надеясь на благоразумие и жрецов и своих людей, — я пришел просить тебя вернуть моего мага и кашасеру.

По храму пронесся удивленный вздох.

— Вынужден огорчить тебя, дитя мое, — ласково произнес Светлейший, — никакого «твоего» мага у меня нет… — лицо Рая окаменело, хоть он и был уверен, что жрец будет юлить, но откровенной лжи не ожидал и сейчас ярость в нем боролась с холодным расчетом, тем более, что расклад сил сейчас был не за него, десяток воинов, хоть и лучших в своем деле, но стоящих кучкой в центре храма под прицелом десятка лучников, в шаге доступности десятка мечников, да еще и копьеносцы…

— Светлейший, — Рай поднял голову и посмотрел на старика в белом камзоле, его высохшие руки вцепились друг в друга пальцами, как корявые ветви давно погибшего дуба, — моя кашасера, — решил он зайти с другой стороны, — зашла в светлый храм и не вышла, — он выразительно поднял бровь, — не вышла отсюда…

— Неисповедим ум женщины, — сладко улыбнулся жрец, — возможно светлая доля храмовой кашасеры показалась ей более приятной?

Пелена ярости застлала разум, Рай сжал кулаки с такой силой, что ногти впились в ладони и легкая боль отрезвила, а вокруг вновь прошелестели шепотки присутствующих, но на этот раз граф уловил в них насмешку и страх.