За Гранью любви

Руки до сих пор стягивали ремни, пальцы в толстых перчатках почти не шевелились, да и затекли так, что любое движение причиняло боль. А комнатушка во тьме смутно напоминала что-то давно забытое, надёжно спрятанное в тайниках памяти.

Келья… Его передернуло. Как он мог забыть, как не узнал это место, его спертый запах и холодные нары, заменившие на долгие пять лет нормальную кровать, как мог не узнать эти, даже в ночной мгле серые стены каменного мешка в котором провел детство и откуда бежал холодной весенней ночью в одной белой хламиде послушника, питаясь почками и мхом, через лес, страшась выйти на дорогу, чтоб не попасться "светлым братьям", которые явно сбившись с ног искали пропавшего пророка-сновидца.

И нашли… Спустя много лет. Нашли. Лей забился на своём тюфяке, отчаянно стараясь сдернуть перчатки, ощутить, что он не так уж и беспомощен, что пришедшие с утра светлые, ещё пожалеют о своём необдуманном поступке… Он как ребёнок мечтал о той минуте, когда неосторожный жрец заглянет в эту келью и нарвется на смертельное заклятье, или самовоспламенится, или может замрет статуей… Но злосчастные перчатки не хотели сниматься, а возможно даже были привязаны к запястьям, или его руки не могли двигаться под нужным углом… Злорадные желания сменились паникой, потом отупением, потом злостью и снова отчаянием, руки саднило от впившихся веревок и растерших кожу жёстких перчаток.

С каждой минутой им овладевало все более мрачное чувство беспомощности и понимание, что в этот раз все будет не просто.

— О, я вижу наш дорогой брат наконец-то пришёл в себя… — когда он вновь провалился в тревожный сон Лей не помнил, так же не слышал когда отворилась массивная дверь и еще более толстый, чем в его детской памяти наставник появился в его тесном узилище. — Дай-ка я развяжу тебе руки, — демонстративно дружелюбно протянул он, и сделал шаг к нарам, но поймав ненавидящий взгляд воспитанника отступил на шаг. — Чтож, думаю от них тебя освободят чуть позже, — трусливо отмахнулся он, рассматривая мага.

— Долго же я тебя искал, — не скрывая злорадного удовлетворения произнес он, — далеко же ты спрятался… — Он резко подался вперёд. — Кто тогда помог тебе бежать?

Подняв глаза, Лей увидел в его глазах мучительный вопрос и коварно усмехнулся:

— Вы…

— Я, — казалось его лицо стало белее светлого одеяния, — как я? Я не мог… — его голос стал похож на блеяние горного барана и Лей в душе расхохотался от собственной задумки.