Великосветское убийство

Не то, чтобы он имел что-то против традиционного костюма своей родной страны, просто широченные брюки с заглаженными складками, может быть, и давали несравненные удобства при стрельбе из большого артанского лука, позволяли легко вскочить в седло и проявлять чудеса маневренности в бою на мечах, но в обычной современной жизни не доставляли ничего кроме неудобств. Фибс благоговейно помог завязать пояс на хаори, и коррехидор был готов к торжествам Дубового клана. На пороге появился отец.

— Возишься долго, будто девица перед балом, — презрительно прокомментировал он тщательное причёсывание и брызганье одеколоном, — пошли.

Ехали на магомобиле главы клана с шофёром – «на пирушку всё же едем», чинно и на такой маленькой скорости, что четвёртый сын Дубового клана, пока доехали, успел припомнить про себя большинство нецензурных ругательств, которые ему только доводилось слышать.

Далее всё пошло по известному сценарию: поздравления, пожелания, изъявления почтения, предложения недругам Дубового клана на этом свете познать все муки, какие только можно придумать, а ещё большие – в посмертии; анекдоты, двусмысленные намёки на Древесное право и всё остальное, чем обычно могут похвастаться чисто мужские сборища, и о чём прекрасный пол даже не догадывается.

Вил подумал, что матушка и прочие жёны, сёстры и любовницы крепко бы удивились, увидев своих мужчин с такой неожиданной стороны.

Стол оказался изобильным и разнообразным. Уж что-что, а кухню в Дубовом клане ценили, и по праву. Дубовый повар, специально привезённый по случаю торжества из Оккунари, постарался на славу.

Спиртное лилось рекой, и каждый из гостей мог выбрать выпивку себе по вкусу. На счастье Вил оказался за столом рядом с дядей Джейком, мужчины Берёзового клана не отставали от своих родственников.

— По своей воле я бы сюда не пошёл, — проговорил Джейк, отставляя тарелку с остатками свиной шеи, запечённой в ломтиках копчёного бекона с пряностями и сладким перцем, — смерть Санди меня буквально раздавила, но долг перед кланом и всё такое.

Томо позвонила прежде тебя, и я в буквальном смысле рухнул на стул. Это я-то! Давно уже не чувствительный юноша, готовый проливать скупые мужские слёзы по всякому поводу. Но одно дело узнать о смерти престарелого родича, которого болезнь удерживала на ложе последнюю половину года, а совсем иное – смерть друга, с которым ты простился у дверей карточного клуба минувшей ночью. Томо сказала, что его убили. Как?

Вил ответил:

— Пока точно сказать не могу.