Великосветское убийство

На должность адъютанта его пристроила двоюродная тётка, состоявшая фрейлиной при Дубовой леди, да ещё умудрилась при этом дать унизительную характеристику: «Мальчик обладает великолепным почерком и умеет прекрасно заваривать чай». С лёгкой руки этой светской дуры он осел за столом в приёмной коррехидора, разбирал письма, переписывал его ответы и резолюции, а ещё постоянно заваривал чай. После неудачной попытки приготовить кофе, сэр Вилохэд кофе заказывал только из кафе. А бегать за пирожными, кофе, конвертиками с мясом являлось чуть ли не главным его занятием.

Да, ещё в его ведении находился магофон. Ответы на многочисленные звонки также были в его ведении. Тимоти глубоко страдал и всей душой мечтал о настоящей сыскной работе. Это он, а не смазливая чародейка, должен был стать правой рукой полковника, советовать, оберегать драгоценную жизнь пятого претендента на Кленовую корону, выезжать на места преступлений и, конечно же, именно ему сами боги велели находить выходы из самых тупиковых ситуаций.

— Так вот, — отвлёк его от череды грустных мыслей сержант, — Заноза стопроцентно определила преступление, как магическое.

Только вот, какую магию применяли, она сказать так сразу не смогла. Вскрытие, говорит, покажет, в чём там дело. Раз уж она затруднилась, дело наше.

Турада кивнул. Возможно, в этом убийстве и что-то есть.

— Она сегодня на доклад к его сиятельству придёт, — продолжал Меллоун, — здорово было бы вам попытаться послушать, чего она там выяснила. Давайте первыми убийцу схватим?

— Попытаемся, сержант, — обнадёжил его Турада, — непременно попытаемся.

Если убийство стоящее, то уж, будь уверен, я его из своих рук не упущу. А теперь, ступай, на нас глазеть начинают.

Как правило Вил пил мало. Но вчера пришлось составить компанию дяде, угнетённому смертью друга (да и сам коррехидор ещё совсем недавно был в сходном положении), поэтому на Дне Дубового клана хлебнул лишнего. Конечно, Фибс сделал всё возможное, дабы облегчить похмельные страдания молодого графа, но голова всё равно плохо соображала, болела, и временами подташнивало.

Из-за всего этого и второй наполовину бессонной ночи обычно пышущий здоровьем коррехидор выглядел бледным, с синяками под глазами, и вид имел однозначно недовольный.

Турада спрятал журнал, который читал украдкой на работе, и встал в знак приветствия. Его шеф кивнул, отказался от неизменного чая и повелел никого не принимать, кроме, естественно, мистрис Таками. Адъютант понимающе кивнул и возвратился к чтению.