Формула истинной

Была бы я в своем платье-штанах, у него не получилось бы, но сегодня я в другом, обычном графском повседневном платье. Никакой границы между Аланом и моим телом.

Не заходя слишком далеко, он поднимается и целует меня в губы. Я отвечаю. Мои руки блуждают по его торсу, спине, заставляя прижиматься ко мне крепче. Ногой чувствую, что Алан не шутил: он действительно уже в том состоянии, когда мужчины не готовы отступать.

– Ради тебя я убью любого, Леотта, – шепчет он.

– Нет. Не убивай, – прошу я.

– Ты видишь другой выход?

– Не вижу… Просто прошу тебя: не делай этого.

Пообещай! – жарко говорю ему в губы. – Дай слово, что просто выиграешь и остановишься.

– Это ничего не решит…

– Ты говорил, что исполнишь любое мое слово.

Алан прихватывает мою губу своими и застывает так на несколько секунд. Потом отстраняется.

– Обещаю. Но после этого ты поедешь со мной, в мое графство.

– Лесандр…

– Он привязан к своей земле так же, как и любой дракон. Может уехать, но его сердце навсегда останется здесь.

– Разве твое сердце сейчас не со мной? – подлавливаю я.

Алан хмурится. Я поставила его в тупик своим вопросом.

Его рука продолжает гладить мои ноги, незаметно, потихоньку поднимаясь все выше, пока не оказывается у самой чувствительной части. Я вздрагиваю от одного прикосновения через ткань.

– Мое сердце с тобой, Леотта, – наконец говорит Алан. – Но при этом – и дома тоже. Оно разорвано на кусочки. И тем, что я улетел и долго не бывал в своих краях.

И тех, что сейчас стою перед выбором: любовь или верность боевому товарищу. Но что бы ни случилось дальше, я всегда буду выбирать тебя.

***

Алан

Вести разговоры, когда тело умоляет вспомнить о его потребностях, довольно сложно. Особенно с Леоттой, которая умеет задавать сложные вопросы. И все же мысль о том, что сегодня, возможно, наша последняя возможность стать ближе, заставляет меня отбросить мысли подальше.

Леотта тает под моими руками так, как не таяла ни одна женщина.

Видно, и ее терзают тяжелые думы, но стоит мне коснуться ее тела – и она вздрагивает, выгибается, как изголодавшаяся по ласке кошка. А я уже не могу сдерживаться, губы целуют ее лицо, шею, запястья, а мои руки тем временем проникают под платье и снимают лишнюю часть одежды. Трусики отправляются прочь, и Леотта не пытается меня остановить. Наоборот, она словно специально то и дело касается меня, моего паха, из-за чего голова вмиг пустеет.