Формула истинной

В идеале уехать бы километров за пятьдесят от любых поселений, но у меня дрожат руки от нетерпения. Чувствую, что и Алан хочет побыстрее разобраться с ситуацией.

Через полчаса езды мы спешиваемся, бьем каждый свою лошадь по крупу, чтобы они отбежали или вообще вернулись во дворец, после чего идем дальше пешком.

– Для меня честь – сражаться именно с тобой, – вдруг произносит Алан. – Мы через многое прошли. Ты спасал мне жизнь десятки раз. Проиграть такому дракону не зазорно, а выиграть – выше всяких ожиданий.

– Взаимно, Ал.

Я благодарен тебе за то, что ты вернул меня к жизни. Увы, в ней всё оказалось по-другому. Мне никогда не хотелось быть твоим врагом… да и сейчас не хочется.

Бросаю на него взгляд. Идет рядом, смотря под ноги, словно вообще не хочет видеть, что происходит вокруг, оценивать обстановку, прикидывать траекторию полета. Совсем не похоже на Ала. Он не самый сильный дракон, не самый большой, но на войне его не раз выручали смекалка и умение ориентироваться на местности. Если бы еще не горячая голова, которая заставляла его бросаться в бой без раздумий, ему бы не было цены как боевой единице.

Мы встаем друг напротив друга, смотрим друг другу в глаза. Я не вижу страха у него во взгляде, только решимость. Ради Леотты он действительно готов убить меня… Как и я – его.

– Не будем оттягивать неизбежное, – бросает Алан и начинает обращаться в дракона. Я следую его примеру.

Чешуя, как кристаллы льда, покрывающая мое тело. Лапы зарываются когтями в землю, крылья наизготовку, чтобы в любую секунду поймать порыв ветра и избежать удара – или нанести его первым.

Алан стоит напротив. Он обратился чуть раньше, дал мне лишние десять секунд, чтобы я окончательно принял облик.

Рывок. Мы одновременно мчимся друг на друга. Извернуться, поднырнуть под молодого дракона – маневр удается, и я впиваюсь в его шею… почти. Алан, хорошо знающий мои привычки, взмахивает крыльями и приподнимается, мои клыки щелкают в воздухе в полуметре от его шеи.

Разворачивается в воздухе и летит на меня. Встаю на задние лапы, выбрасывая передние вперед – одна бьет Алана по крылу, и тот падает на землю плашмя.

Он плюет в меня черным пламенем – глаза на несколько секунд заволакивает дымом и болью. Хитрец! Его любимый прием, чтобы избегать прямых столкновений. Ослепить врага и ударить сзади… Даже не видя его, я легко угадываю движение, разворачиваюсь, мой хвост бьет Алана по морде, оставляя глубокий порез сбоку. По чешуйчатой щеке сползает алая кровь и теряется в черных пластинах.