Формула истинной

Мы идем чуть в стороне от остальных, так что нас едва ли услышат остальные, но внук молодец, перестраховывается. – Почему на тебя тут никто не обращает внимания?

– В смысле? – удивляюсь я.

– В смысле, как на девушку. Ты же красивая.

Хм, вопрос интересный. Я не задумывалась над этим, так как в нашем мире на меня уже о-очень давно перестали обращать внимание мужчины, и я будто бы позабыла, что они вообще могут это делать. Но Лес прав: я ничего такая, по крайней мере на вид. Лицо не изуродовано язвами и последствиями оспы, как у некоторых других, даже молодых девушек.

Одежда приличная, осанка на месте. Разумеется, никто не станет намекать графской жене на близость, но взгляды как будто бы должны быть. Неужели настолько боятся гнева Ривварда, что даже в мыслях не допускают?..

А впрочем, жили без этого, нечего и начинать. Мне совершенно не до любовных утех, дел по горло.

Однако молодое тело уже дало о себе знать. Пару дней назад пришлось вспомнить, что у девушек до определенного возраста бывают ежемесячные гости.

И в срочном порядке выяснять, как с этим справляются средневековые дамы – благо помогла Лиса, прихватив у знахаря пузырек с каким-то отваром, снимающим боль и чуть сгущающим кровь. Ну и другие необходимые для ситуации штуки.

Тело намекает, что я девушка в самом расцвете, готовая в том числе к зачатию. Мороз идет по коже. Уж не захочет ли Риввард после возвращения запросить с меня этот супружеский долг? От отвращения меня аж передергивает.

– Вон они, – приближается Данир к нам. – Соблюдайте молчание.

Мы подходим к людям, которые устроили привал среди деревьев. Они пользуются фонарями, чтобы осветит поляну, как и мы – чтобы идти и не падать. Их человек двадцать, чуть больше, чем нас. На вид… Взгляд выцепляет несколько лиц: темная кожа, черные густые волосы, бороды. Не сказать, что бандитские рожи, но выглядят устрашающе. И здесь только мужчины. Я, кажется, единственная девушка на этой «дружеской встрече».

Данир раскланивается с главным из них, они обмениваются рукопожатиями.

Я скромно смотрю со стороны, как контрабандисты осматривают телеги, записывают что-то на пергамент, подсчитывают количество товара, выгружают его. В освободившиеся телеги загружают свое, при этом перечисляя:

– Металлы, ткань, в этих ящиках травы… Здесь семена…

Похоже, у них всё схвачено. И Данир, и контрабандисты действуют вежливо, почти дружелюбно, но все-таки с опаской. Перепроверяют, всё ли на месте, пересчитывают ящики и товары, долго спорят об оплате.