Формула истинной

– Ничего с мальчиком не случится. Даже если отрубить ему руку, через месяц восстановится. А в сердце Алан целить не станет.

– Я не позволю рубить руки моему!.. – вовремя прикусываю язык, чтобы не сказать «внуку».

Риввард, не отпуская моего запястья, удивленно смотрит на меня. В этот раз у меня тоже мурашки – я не могу отделаться от ощущения, что со мной говорит Гришка, мой давно покойный муж. Такой же взгляд, такие же черты лица! Пока граф молчит, я забываю, что нахожусь в другом мире – мне кажется, что я вернулась в прошлое, где была еще молода.

Что же творится со мной? Нет, от присутствия Ривварда у меня не перехватывает дыхание, мне не хочется быть к нему как можно ближе, как с первой же минуты меня тянет к Алану. Но с Риввардом я чувствую нечто иное – теплую ностальгию по прошлому. Я не хочу быть с ним, я будто уже давно с ним.

Но потом он открывает рот, и магия испаряется.

– С каких это пор вы с моим сыном стали дружны? До моего отъезда вы на дух друг друга не переносили.

– Людям свойственно притираться, если они живут вместе, – говорю я и тут же понимаю, что фразу можно понимать двусмысленно.

– Я жив, и это главное. О моих ранах ты и так знаешь, мы говорили с тобой об этом. Шрамы не затягиваются, когда нет подпитки снаружи.

Последнюю фразу я совершенно не поняла и, чтобы не выдать себя, поворачиваюсь к площадке.

Это уже больше походит на бой. Алан аккуратными, но четкими движениями заставляет Леса прыгать, уходить от специально замедленных ударов, перемещаться по полю. Видно, что граф просто играется и не бьет даже в половину своих умений, но не знаю, понимает ли это Лесандр. Он с явным азартом бросается вперед, его удар отбивают, он отходит, чтобы вскоре вновь нападать. С таким упоением он раньше разве что в компьютерные игры играл.

– У него кровь, что ли? – замечаю я на рубашке внука красное пятно.

– Молодое драконье тело уже затянуло эту рану. Ты опекаешь его, как курица-наседка, – отвечает Риввард.

Хотя он и ворчит, я мысленно отмечаю, что он ведет себя куда лучше, чем при первой нашей встрече. Грубоват, со своими взглядами на жизнь. Я не могу их принять, но понять – да. Мужчины в принципе думают не так, как девушки, а уж в средневековье, в мире, где пройти через войну обязан почти каждый, и подавно.