Формула истинной

Как может быть, чтобы всего одно занятие с неродным отцом так переменило моего внука? Я ведь всегда заботилась о нем, оберегала. И вдруг оказывается, что ему нужно было совсем не это. Мальчик хочет играть в войнушки, рассекать небо… Хотя какой уж это мальчик. Взрослый парень. Просто я никак не могу смириться, что он не навсегда останется ребенком.

В расстроенных чувствах я иду в единственное место, которое здесь могу назвать уютным, – в библиотеку. Спрятаться в книгах, поискать ответы на беспокоящие меня вопросы – это всегда успокаивало меня, но не сейчас.

Мне бы выход в интернет, с доступом к современным книгам. Я бы почитала, что советуют психологи во время кризиса подросткового возраста. А в этом мире поди и не знают, что бывают какие-то кризисы. Как мои сверстницы любили говорить: если мучает депрессия – иди в огород, и всё пройдет. Старые курицы!

***

Я зарываюсь в книги, и беспокойство потихоньку отступает. Больше читаю о драконах: мне уже известно, что их можно убить, только попав в сердце. По сути, это значит, что на остальные места дракону плевать: ему хоть голову могут отрубить, и это его не убьет.

Но почему же во всех этих трактатах нет ни слова о защите, о каком-нибудь средневековом бронежилете?

Спустя несколько часов поиска я наконец нахожу коротенькое примечание в военной книге о том, что попытки создать такую броню были. Но местным не пришло в голову ничего лучше, чем просто нацепить на дракона такую громоздкую конструкцию, что «первоиспытатель» даже взлетал с трудом. Если я правильно понимаю, та броня была сделана сплошь из металла и весила слишком много даже для дракона.

Можно было бы сделать броню и полегче, но тогда баллисты легко их пробивали. Значит, у нас есть две задачи: уменьшить вес и укрепить место для удара…

Я возвращаюсь к пергаменту и начинаю рисовать…

***

Вечер наступает незаметно. Голова болит. Весь день я либо читала, либо пыталась вспомнить всё, что мне известно о свойствах материалов и военных действиях. Увы, если про материалы я хоть что-то помнила, то вот с военными делами близко не знакома.

Слишком уж болезненная для меня тема: родители прошли войну, и во мне вся эта тематика всегда отзывалась болью. Сейчас даже те крупицы знаний, которые у меня были, пригодились.

Я вздрагиваю, когда со скрипом открывается дверь и входят Риввард и Алан. Пора бы уже привыкнуть, что от присутствия второго у меня перехватывает дыхание, но я не могу.

– Мне сказали, что ты здесь, – вместо приветствия говорит мой муж.