Формула истинной

Тоже удивительно: дамы из высшего общества не только не смеялись бы над этой неуклюжестью, но и сгорели бы от стыда. А Леотта так непосредственно к этому относится, что заставляет улыбаться и нас с Ривом.

– Я не знал, что тут есть гусли, – ловлю фразу Лесандра.

– Это не гусли! Гусли были только на Руси. Это псалтирь, – шепчет ему Леотта.

О чем они говорят? Какой-то птичий язык, непонятные слова.

– Уступи-ка мне место, Лес, – поднимается Риввард.

Его сын отходит в сторону, уступая танец с Леоттой.

***

Леотта

Самогон оказался крепким. Я вовремя успеваю перейти на сок и воду, чтобы не опьянеть окончательно, но все же немного веселья проникает в мою голову. А еще – желание отвлечься от ужасной новости: Алан уезжает! Он отбывает завтра, а я даже не имею права выразить свою печаль. Услышав новость, я застыла от ужаса. Когда мы с ним еще увидимся? Увидимся ли? Утихнут ли внезапно разбушевавшиеся чувства?

Алкоголь помогает немного отвлечься от грустных мыслей, и вот я уже забываю, что рядом есть кто-то, кроме нас с Лесандром.

Нам никогда не удавалось повеселиться вот так, словно мы ровесники. Помню, когда мой внук был еще совсем маленьким, он любил танцевать под современную музыку. К тому моменту я была уже слишком взрослой, чтобы понимать крутость молодежных мелодий. Только один раз, помнится, мы шли по парку, и внук услышал какой-то задорный мотив, что-то вроде ирландских народных танцев. Тогда ему было лет шесть, он схватил меня за руку и почти заставил танцевать. Бабушка и внук – ну и зрелище это было со стороны! Но было весело, и сейчас, пока слуга играл мелодию, мы оба будто вновь вернулись в тот день. Только теперь я уже танцевала, не стесняясь.

Место Лесандра занимает Риввард. Музыкант пытается продолжить задорную мелодию, но мой муж останавливает его:

– Давай что-нибудь поспокойнее.

Вот же блин! Если сейчас я покажу, что не знаю ни одного средневекового танца, это поставит меня под удар. Срочно что-нибудь выдумать!

Я хватаю Ривварда за руку, кладу себе на пояс, вторую беру своей рукой.

Вальс – единственный танец, который я знаю и даже, если постараюсь, смогу вспомнить. Но знает ли его мой муж?

По удивленному взгляду понимаю, что нет.

– Расслабься, – подсказываю я. – Просто шагай и поворачивайся, вот так.

Я показываю ему несколько шагов, и буквально через несколько секунд Риввард улавливает ритм, и вот уже не я веду его, а он меня.