Формула истинной

Моему мужу опять плохо, но волнуюсь я не за него, а за внука, который в тот же миг бросился на помощь. Бедный мальчик боится, что его не-настоящий отец однажды умрет на его руках. В глазах Леса я успела увидеть панику, мольбу о помощи – но не откликнулась. Ушла вслед за сердцем.

– Куда мы… Рив упал, ты видел? – пытаюсь я освободить свою руку.

Но Алан ведет меня вперед, в уголки, где даже не горят аналог средневековых ламп. Наконец он резко останавливается возле окна. Через тусклое, как будто бы вечно немытое стекло доносится лунный свет.

Он освещает черты лица Алана, и я застываю, как от вида прекрасной картины. Так, иногда, бродя по музеям, останавливаешься возле одного-единственного портрета и гадаешь: что за человек изображен здесь? Что у него на душе, в мыслях? Почему именно его лик из сотен других привлек тебя?

– У нас не будет другого шанса поговорить, – сухо констатирует Алан, и мне становится нестерпимо печально. Он прав. Что бы он ни имел в виду, я понимаю по-своему: через несколько часов он улетит, и кто знает, когда мы еще встретимся.

И встретимся ли вообще.

Иррациональное чувство. Я влюблялась и раньше, конечно же, еще в прошлой жизни. Но я всегда могла обосновать, чем это вызвано. Мой первый любимый появился еще в школе, старшеклассник. Он пел патриотические песни со сцены и был комсомольцем. Слово, которое уже ничего не значит в моем мире и которого даже не существовало в этом, но тогда она значило многое. Всеобщий любимец, вежливый, заботливый, неглупый.

Забавно, что теперь я даже не могу вспомнить его имени.

Дальше, конечно же, Гриша, мой первый и до недавних пор единственный муж. Он был красив – как по-своему красив и Риввард, но главное, он был бесконечно добр ко мне. С первого до последнего дня нашего знакомства Гриша, не сомневаюсь, отдал бы за меня жизнь.

А Алан… Что я о нем знаю? Красивый, как холодная статуя, хотя ему больше к лицу черный, а не прозрачно-белый цвет. Пожалуй, достаточно смелый, если вытащил Рива с поля сражения и доставил его домой.

Похоже, что он верный друг. Всё это я вижу лишь из косвенных доказательств, но мы с Аланом и говорили-то всего раз. Не может из пустоты браться чувство, это просто неправильно! Но я все равно не могу оторвать от него взгляда. И он тоже прожигает меня глазами, словно пытается запомнить.

Мы оба молчим. Я не знаю, о чем он хочет поговорить, а Ал не начинает разговор, хотя так стремился именно ради него вывести меня из зала.