Факультет Выживших

А чтобы, не вызывая подозрений, ограничить общение с женихом, я, под предлогом ознакомления с прошлым предков Камерано, практически поселилась в замковой библиотеке. И мне польза в восполнении исторических пробелов этого мира, и мать Алана была довольна такой жаждой самообразования будущей родственницы. Тем более, больше все равно делать было нечего, даже в новостях ничего значимого не передавали. С Айландиром общаться я опасалась, а с Иланной связаться никак не удавалось. Скорее всего, подруга тоже решила по случаю сменить ограниченный академический кейлор на нормальную версию.

Ведь теперь-то ей нужды скрываться от родственников не было. А новый ее контакт взять мне было уже неоткуда.

Что же насчет совместного с Аланом посещения моего отчего дома — о нем все по молчаливому согласию дружно забыли. Первые дни мы восстанавливали силы, а мне никто так о поездке и не напомнил. Ну и я молчала. Так что наше общение с Александром за всю декаду ограничилось лишь одним моим коротким посланием о возможном шпионе Камерано в клане Лиард и его еще более лаконичным ответом: «Понял.

Будут подробности — пиши».

А потом наконец наступил день нашей с Аланом отправки в военную гимназию.

Несмотря на страшилки, которых я успела о ней наслушаться, в диртему все равно садилась с быстро бьющимся в нетерпеливом волнении сердцем. Ведь переезд приближал меня к встрече с Айландиром.

Нервничала все время полета. Но вот впереди, среди заснеженного леса показалась высоченная серая стена с мерцающим над ней магическим куполом.

А потом наша диртема пошла на снижение и приземлилась перед огроменными воротами.

— Прибыли, — констатировал очевидное Алан и первым выбрался на улицу.

Я последовала за ним и слегка поежилась. Здесь, вблизи, ворота и стена казались еще более высокими и гнетущими.

— Замерзла? — пепельник интерпретировал это по-своему и, забрав из багажника диртемы наши сумки с вещами, кивком указал на едва заметную в одной из створок ворот калитку. — Пойдем туда. Чем быстрее попадем внутрь, тем быстрее согреешься.

— Угу, — не стала спорить я.

Мы бодрым шагом пересекли каменистую площадку-парковку, на удивление беспрепятственно прошли через ворота и остановились, рассматривая место, где нам предстояло провести следующие несколько лет.

Перед нами раскинулся внутренний двор. Он был огромным, мощеным серой брусчаткой и без малейшей растительности, словно плац. Хотя, почему «словно»? Учитывая специфику этого места, не удивлюсь, что именно плацом двор и служил.