Кома

Разменная монета

Худший из грехов – предать поруганию

драгоценнейшие из человеческих

чувств: любовь и доверие.

Борис Акунин “Коронация”

Лиза провела ночь в доме старосты одна, Арон вернулся лишь утром. Под его глазами залегли серые тени, он выглядел уставшим и печальным.

– Доброе утро, Арон, – Лиза встретила его приветствием.

– Да какое же оно доброе, Лиза? – со вздохом ответил староста.

– Вы правы. Извините, – Лиза корила себя за то, в какой ситуации они оказались, хотя она понимала, что без ее участия им было бы намного хуже.

Тогда почему же Лиза чувствовала себя виновной в происходящем, особенно учитывая ее роль? Ответа на этот вопрос у нее не было.

– Нет, это ты извини. Ты ни в чем не виновата. Ты хотела помочь, а я решил использовать тебя для защиты деревни. Мне жаль. Но иначе я поступить не мог, – Арон тяжело вздохнул. – Надеюсь, ты когда-нибудь простишь меня.

– Я не держу зла на вас. Не знаю, как поступила бы сама, будь я на вашем месте.

– Я знаю, ты бы никогда так не поступила. Чем подвергнуть риску другого, ты бы предпочла пожертвовать собой, – Арон опустил взгляд в пол.

– Видимо, вы знаете меня лучше, чем я сама, – Лиза понимала, что расспрашивать бессмысленно. Он уже пообещал ей, что расскажет, когда все закончится. Если все закончится хорошо. – Вы предупредили жителей Молби и остальных поселений?

– Да, все еще вчера покинули деревню. Остались только мы с тобой. Надеюсь, что я не зря это затеял, – устало ответил староста.

 – Спасибо, что ты пришла к нам, чтобы предупредить. И извини за то, как отплатил за твою доброту.

– Не уверена, что вернись я назад в военный лагерь, меня бы ждала лучшая участь. Не терзайте себя чувством вины. Вам нужно отдохнуть, вы плохо выглядите. Я разбужу вас, если замечу что-то подозрительное.

Арон не стал спорить с девушкой и отправился в свою комнату. Оставшись одна, Лиза вскипятила воду и заварила травяной чай. Она отодвинула штору и присела у окна, чтобы наблюдать за площадью.

Мелкими глотками девушка пила терпкий ароматный чай из деревянной миски, ее шершавые от времени края слегка царапали губы. Это напомнило Лизе, как она целовала обветренные щеки Ронана, его борода так же царапала и щекотала ее губы. Ей вновь захотелось прикоснуться к его лицу, запустить руку в его волосы или уткнуться носом в его шею и забыть обо всем. Чтобы не было никакой войны и не было никакой комы. Только они вдвоем.