Драконье гнездо

Его недовольное:

- Чего?

- Он прыга…

Чудовище рухнуло в мусорную кучу – и серо-белую муть пронзило ярко полыхнувшее жёлто-оранжевое пламя! Вот что бросил Дрейвен наверх кучи! Какую-то взрывчатку! Мутант даже не успел мыкнуть, обляпав взорванным собой, красно-серыми ошмётками, ту же стену!

Но, визжа и вопя, следом за ним посыпались другие твари, похожие на тех голоногих «пауков», один из которых чуть не убил уиверна!

Кажется, Дрейвен потерял терпение: он подхватил меня на руки – я даже от неожиданности не сопротивлялась – и помчался вперёд.

Теперь и я могла разглядеть пока ещё далеко от нас прямоугольник потенциальной двери впереди. Сама рыча от бессилия и понимания собственной дурости – замедляю ему бег! – я с тревогой крутила головой: дверь приближалась медленно, а несущаяся следом за нами стая «пауков» быстро сокращала расстояние между нами!

Но даже в таком состоянии я видела, что мой вес для Дрейвена – мелочь. Он бежал так, словно меня на руках и не было. И свистел!

Ещё один взгляд вперёд, на дверь.

Сердце чуть не оборвалось: она распахнулась – и навстречу нам хлынули какие-то существа!

Но Дрейвен продолжал мчаться по выбранному курсу, и я положилась на его знание. Сама не рассмотрю, кто там и что, но он-то должен быть уверенным, куда бежать и кто нас там встречает!.. Хотя внутри всё-таки ныло: а вдруг?! А вдруг он совсем не думает тащить меня в безопасное место?!

Но преследующие нас твари уже настолько приблизились, что я почуяла, как они гонят на нас волну не просто ощутимого, бьющего по спинам воя, а ненависти и желания жрать! На инстинктах чуяла, что точно: догонят – сожрут! Взглядывая через плечо Дрейвена, на которое я взгромоздила трясущийся в беге ствол пулемёта, я, с изредка замирающим, а время от времени бешено стучащим сердцем, но с холодной головой, ожидала момента, когда смогу стрелять очередями, нанося как можно больший урон чудовищам.

А те стремительно неслись огромными скачками, совершенно взбесившиеся от близости добычи! Я видела болезненно желтоватые мускулистые тела; вопящие пасти, блестящие от голодной слюны; почти скрытые в толстых веках, словно свинячьи, свирепые глаза, в которых не существовало ни малейшей искры разума – во всяком случае, гуманоидного.

Это были твари, чьи желания, чьё любое движениесводились к одному: существовать – жрать! И чем ближе они становились к нам, тем сильней росло во мне желание немедленно открыть стрельбу.