Колдовской лес

Ответить предначертанному не дали, грань миров разорвалась с громким треском. Дверь не нашли. Поднялась.

— Здравствуйте, — меланхолично и двинулась к центру поляны.

— Ты со мной? — а это уже любимому. — Постоишь рядом?

Да я понимаю, что Никита не в курсе, что у меня истерика подружек закадычных пригласила и повеселиться собирается, но ведь может разбавить женскую компанию своим брутальным обществом. Мы же многого от него не требуем, просто рядышком постоять, полюбоваться на наш зажигательный танец.

«Мы постараемся не затягивать свою произвольную программу».

Попыталась я транслировать оптимистическую мысль любимому ведьмаку, создавая вокруг нас правильный идеально круглый каток и отрезая уже вылезших умертвий ледяной стеной. Посмотрела в полные тревоги глаза и улыбнулась.

— Истерика. Не обращай внимания. Пройдет. — прижалась к широкой и почему-то обнаженной груди, дождалась пока обнимет и отпустила огонь.

Надеялась разобраться с этим быстро, но ошиблась. К рассвету на танцполе остались только злость и я.

Я, потому что Никита держал крепко, делился силой и не давал упасть. Злость на чистом упрямстве. Желание, исчерпав запас особой жестокости, истаяло легкой дымкой, но пообещало вернуться. Шизофрения поняла, что церемониймейстер нам не требуется, и отбыла в неизвестном направлении ничего не пообещав. Стихии тихо матерились из последних сил, и клятвенно уверяли, что, когда все кончится, свалят в отпуск и надолго. Я им верила и была готова отпустить на все четыре стороны, но нужно было вначале завершить бал.

Я готовилась к удару, стягивала силы, перелетала стихии, но финальный аккорд сыграть мне не дали, остававшиеся на поляне умертвия просто рассыпались пеплом без моей помощи.

— Кощей... Сцука! — прохрипела я пересохшим горлом, глядя на размытый силуэт, видневшийся в тусклых сумерках по ту сторону грани. — Чтоб тебе век солнца не видеть!

Фигура истаяла подобно моей надежде, а я с тяжелым вздохом отпустила стихии, как и обещала, и принялась латать очередную прореху.

Потом был душ, куда меня одну не пустили. Более того, отнесли на ручках и, в результате, мыли как маленькую, а я и не думала возражать, стесняться тоже. Стеснение, видимо, пошло искать заблудившийся оптимизм. Сразу после того, как Никита стащил с меня кожаный, пропахший тленом, костюм.

Водные процедуры в памяти вообще не отложились Я не поняла, что стало с памятью, судя по всему, она спала беспробудным сном. Но проснулась, когда нас несли на кухню.