Ведьмочка в Боевой Академии или единственная для ректора

Пришла в себя я от того, что чьи-то руки, твердые и мозолистые, хлестали меня по щекам.

Голова моя, бедная моя голова, моталась из стороны в сторону, но глаза упорно не открывались.

Вот он, отходняк. Вот что значит отсутствие тренировок. 

А ведь говорила мне бабуля, сколько раз говорила, мол, Ведяночка, ты хоть раз в недельку да вызывай Рысю своего.

Котелок для этого дела всегда освобождала от остатков зелья, даже когда варила зелье от неутолимой любви.

Да, бабуля моя была ведьмой экстра-класса. Хоть и самоучкой.

До всего сама дошла. Я-то дело другое. Росла в неге и холе, что и говорить. Знала, что мне в Академию отправляться придется. А куда деваться-то?

Ведьмочек, которые остались на свете одни-одинешеньки, только Академия и могла принять.

Потому как дар. А дар надлежит развивать под присмотром. 

А то ведь как семнадцать исполнится, так и пойдет все наперекосяк.

Мне вот уже восемнадцать. И оставили меня при бабуле только потому, что она со мной вполне справлялась.

После смерти же…

Я застонала и, так и не открыв глаза:

– Хватит… Ну хватит же бить меня по щекам! Я уже. Уже я. 

Пришла в себя, говорю.

Я мотнула головой и отбросила чужую жесткую ладонь и наконец открыла глаза.

Глава 2

И поскорее их закрыла. Открыла еще раз и стала тереть как сумасшедшая. Дожила я. Вот не даром говаривала бабуля про тренировки-то. Мерещиться всякое начинается. И ладно бы что хорошее. А то рожи страшные, мужицкие и глаза, зеленью сверкающие. Мамочки…

Я приоткрыла один глаз.

Точно. А зубы-то, зубы-ы у него.

-- Так, девонька, кончай-ка ты дурака валять, -- раздался хриплый смешок.

-- Вижу, пришла в себя, -- ворчливо произнес непонятного рода собеседник.

Я же решила держаться до последнего. В конце концов, девица я или рядом проходила? Девица. Стало быть, полагается мне и в обмороке поваляться чутка еще.

-- Эка… Беда с вами, провинциалками, -- пробормотал мужчина.

-- И ведь инструкции посылаешь загодя, все расписываешь понятно даже младенцу.

Так нет. Через раз вот такая чертовщина, -- вздохнул он и вдруг заорал как зверь бешеный:

-- Нет, увольняюсь! И не просите, не умоляйте! Да хоть и сам ректор пусть просит! Хватит. Намаялся за последние сто лет. Прямо как последний ванька-встанька. Симеон то, Симеон се. А то, что Симеон оборачивался последний раз полгода назад, это вам как?

Мужик орал целую минуту, не меньше. Пострадал, видно, за эти годы изрядно. Я же лежала ни жива, ни мертва.