Ведьмочка в Боевой Академии или единственная для ректора

Темные волосы его, забранные в высокий хвост, тоже растрепались. Вот прямо как у меня, коса вечно растрепанная. Камзол на нем сидел как влитой, а талия-то узкая какая. И панталоны, стыд-то, в обтяжку. Правда, такие ноги-то не грех и обтянуть. Это не Тимошкины, тощие да кривые, хоть сам и дороден. Лорд настоящий, ректор-то. Архимаг.

Ой-й. Куда -то меня не туда понесло. Я сглотнула и поскорее отвела глаза. Да поздно, стою уже красная, как маков цвет. И конечно, в этот самый момент Сандр Огненный оторвался от окна и повернулся ко мне.

Вид у него был недовольный, просто ужас до чего недовольный.

Губы поджаты, глаза сверкают изумрудом. Да слава Светлой матери, зрачок почти нормальный. Огненные искорки, конечно, имеются. Маг огня, как иначе-то. Но вот хоть огонь из них не вырывается.

А то б и не знаю, чтоб я сделала. Может, и убежала бы. Или на пол залегла сразу. Оно безопаснее, читала в бабулиной книжке. Хотя с магами-то и не поймешь толком, как безопасней. Взрывные они, огненные-то.

Я выпрямилась да губы поджала, а взор-то не отвела.

Ректор поднял бровь. Хмыкнул, и недовольство пропало вдруг из его глаз.

И промелькнуло в них изумление и что-то такое, вот неуловимое совсем… тоска?

– Ну что же, раз вы наконец изволили явиться, – вздохнул ректор и подошел к своему столу. Выдвинул ящик, порылся там, кивнул и вытащил на свет божий браслет тоненький.

– Вот, подойдите ближе.

А у меня ноги будто к полу приросли. Боюсь подходить. Вот что со мной такое-то?

Сандр Огненный вздохнул, закатил глаза:

– Да не бойтесь вы, Ведяна. Не съем. Браслет нужно поменять.

– П-поменять? – я даже заикаться стала.

– А зачем?

– Затем, адептка Маленская, что срок гостевого браслета вышел. Неужели вы не ощутили явную вибрацию?

– Ощутила, – говорю. – Как не ощутить-то. Да подумала, что это специально так. Чтоб адепты поторапливались и не заставляли ждать, – пояснила я.

А этот… этот ректор опять взял да и улыбнулся. Светлая мать… как же идет ему эта улыбка. Прямо моложе становится. И не дала бы я ему сейчас целых тридцати восьми-то лет. Тридцать, да. Не больше. Хотя и тридцать это возраст, конечно.

Так. Опять я не о том.

– Ну, адептка Маленская, пожалуй, я подумаю над вашим рацпредложением, – едва сдерживая смех, сказал мужчина.

– Правда, до сих пор мы обходились дисциплинарным взысканием. Трудотерапия отлично работает.