Ведьмочка в Боевой Академии или единственная для ректора

Вот точно, тертый он калач. Видно, вспомнил, что котелок для ведьмы больше, чем просто котелок. Да любая ведьма дорожит своим котелком почти также, как собственной непорочностью. Ну, понятное дело, до инициации. А вот котелком дорожит до конца своих дней, да.

Рыська понятливый у меня. Рыкнул и замолк. Затаился, стало быть. Когда же мужик остановился, я сразу почувствовала, что фамильяр даже взгрустнул. И понять ведь можно - давно своих боевых качеств никому не показывал. Мирно мы жили в домике на краю леса.

 

И тут из моих глаз вдруг прямо ни с того, ни с сего, полились слезы.

Нет, ну что ты будешь делать…

Подумаешь, не в ту академию попала. И Симеон этот, вон, обходительный. 

А реву.

Стою, прижимаю к груди котелок и реву белугой.

И волосатый не в меру Симеон замер и беспомощно смотрел на меня. Потоптался на месте и таки рискнул потихоньку приблизиться:

– Ты, это, девица, не горюй. Отправим мы тебя в твою академию, отправим. Вот как только ректор наш с облавы вернется, так и сразу, – забасил он, неловко переминаясь с ноги на ногу.

А я только тяжело вздохнула и размазала слезы по щекам. Хлюпнула носом и загундосила:

– А когда он вернется?

Симеон пожал могучими плечами, обтянутыми форменным камзолом и вытащил откуда-то огромный цветастый носовой платок.

– Вот, бери. Чистый. Вытри слезы-то да нос сопливый. Чай, семнадцать исполнилось только что и сразу в Академию отец с матерью отправили?

Я только рукой махнула, но платок поскорее схватила.

Стыд какой. Сама-то не догадалась залезть в глубокие боковые карманы верхней юбки.

– Не-а, – вздохнула, – восемнадцать мне.

Симеон нахмурился удивленно.

– И нет у меня мамки с папкой, – я хмуро на него посмотрела и прижала котелок к груди еще сильнее.

– Ну, ты извини, если что, – сказал вдруг волосатый Симеон и моргнул.

– Стало быть, тебя поселить теперь надобно, – пробормотал он задумчиво. 

А задуматься было о чем.

Академия Боевой магии была заведением престижным и сугубо мужским.

Когда-то. Сейчас-то времена изменились, конечно. Но не до такой степени. Насчитывалось девиц всего четыре, которые и жили в одной комнатке. Куда девать нежданно-негаданно свалившуюся ему на голову пятую, бессменный комендант Академии, отдаленный потомок степного орка и прекрасной оборотнихи, Симеон Сотвал, ума не мог приложить.

Разве что в ту, заброшенную Светлая мать знает, как давно, комнатку на чердаке? Неудобно как-то. М-да. Неудобно.