Ведьмочка в Боевой Академии или единственная для ректора

О тебе, о ведьмочке своей, между прочим, позаботился. От сердца, можно сказать, оторвал. Мрр.

Я посмотрела на своего фамильяра:

– Неужели картошечка с белыми грибами? – прямо вот вырвалось у меня. Запах-то тушеных грибов все еще витал в воздухе.

– Откуда, Рыська? – строго спросила я. А то знаю я его. Эх, фамильяр у меня, конечно, редкий. Но иной раз может залезть и в чужой пространственный карман-то. Оно, конечно, поди потом найди кто был и кто взял. Только не дело это. Чужое-то на пользу не пойдет. Мне ли, ведьмочке, этого не знать.

– Так ведь неужто, Ведянка, ты не почувствовала, не узнала? – усы у Рыськи встопорщились и он обиженно на меня уставился.

Я прищурилась.

Запах был знакомый, такой знакомый и родной. Да только откуда тут бабулиной готовке взяться-то?

Опять “дымок”? Иллюзии?

– Да сразу уж говори, – вздохнула я. – Вот все тебе тайны-то разводить.

– Так угощение это. Угощение! – Рыська поднял лапу и поднял коготь вверх.

– Дядька Силай угощает, – добавил фамильяр и отставил в сторону вылизанный до первозданной чистоты горшочек.

Сразу видно, что в его горшочке было или рагу мясное, или бефстроганов какой. Картошечку-то с грибами Рыська не больно жаловал, с голодухи только если. От сердца оторвал он.

Я подняла бровь.

Знакомое имя-то. Так ведь это ж домовой, который всей столовой заведует в Академии! Ну да. Так его называл дядька Симеон.

Только я хорошо помню, как дверь-то хлопнула, нас подгоняя из столовой той.

С чего бы ему вдруг меня угощать? Да и Рыську…

– С чего бы? – я вот с подозрением посмотрела на своего фамильяра. Домовые не больно охочи угощать чужих-то. Да что там, я и не слыхала о таком. Вот своих - это да, это милое дело.

Рыська провел лапой по тотчас победно устремившимся ввысь усам:

– Эх, Ведянка… Ну что ты у меня за ведьмочка-то такая? Известное дело, с чего. Иль ты не видишь, что с избой-то стало?

– Вижу я все! – прям вот обиделась, честное слово. – Дух дома проснулся.

– Во-от! – Рыська наставительно мяукнул и погладил округлившийся животик.

– А раз признал, то и дядьке Силаю деваться некуда. Кто, как не он, тут в свое время за хозяина-то был? У бабули твоей.

Вот тут я и рот чуть не открыла. Нет, все-таки мне еще учиться и учиться. Ну конечно! Если этот Силай был тут при бабуле и домик меня признал, то куда домовому деваться?

Я посмотрела на печку.