Не верь мечтам

Владыка считался один из красивейших мужчин среди своего народа, а я видел лишь холод, надменность и презрение ко всем вокруг, убивающие всякое очарование.

Вместе с этим, вокруг Владыки распространялась аура ощутимой угрозы и силы. Давящая, заставляющая приклонять колени перед его мощью. Вызывающая ужас и восхищение разом.

Когда я только попал в Тёмный Лес, я ненавидел его. До скрежета зубов и красных точек перед глазами. За изувеченную жизнь матери. За свою жизнь, которая виделась мне исключительно в тёмных тонах.

Как же я его ненавидел! И одновременно мечтал о его одобрении. Чтобы он признал не только наше кровное родство, но и то, что я не слабое бесполезное существо. Вот такой диссонанс — ненависть и жажда угодить. Это мешало жить и дышать, заставляя презирать самого себя. Со временем я стал старше, умнее и сильнее, а главное — мне стало плевать на мнение Владыки обо мне.

— Играть со мной вздумал, — мрачно прищурился Владыка. — Я могу на долгие годы закрыть тебя на самых нижних уровнях подземелья, чтобы разум прояснился.

— Не можешь, — улыбнулся я широко. — Ты принёс магическую клятву, а магия жестоко карает за клятвоотступничество. Готов рискнуть? Смирись, отец. Я закончу академию, после чего мы с тобой больше не увидимся. И пока учусь там, я сам буду решать, как мне поступать и с кем общаться.

— Сопляк. Дерзкий сильно стал. Ничего, жизнь всё расставит по своим местам. Боги рассудят, — голос Владыки напоминал теперь низкое рычание.

Самое забавное, он верил в свою правоту.

Пусть. У меня мнение иное. В одном папаша прав — боги нас рассудят. А его злоба сейчас лишь результат бессилия. Надавить или напугать не вышло, вот и ярится.

— Я могу идти, Владыка? — снова перешёл на официальный тон.

— Ступай, — обронил он.

— Последний вопрос, — обнаглел я окончательно, — Эскиор откроет мне портал или добираться до стационарного?

— Завтра утром портал будет. Твоя комната готова. А теперь — вон!

Повернувшись к Владыке спиной, расплылся в усталой и шальной улыбке.

Прошло то время, когда я до трясущихся коленей боялся его. Сейчас мне даже удовольствие доставляло видеть перекошенную от бессильной злости физиономию папаши. Правда, каждый раз это была опасная игра на грани. Ошибка может стоить жизни, но наслаждение от таких стычек окупает риск.

***

Комната. Слишком громкое слово для кладовки, в которой мне давным-давно, когда только папаша привёз во дворец, определили жить. Стены были из серого камня, ничем не оттделаные.