Требуется репетитор для горе-ведьмы

- Подумаешь? – Слово это в устах отца прозвучало как-то совсем иначе. – Мне кажется, доченька, ты плохо читала. Попробуй еще раз. Читать-то ты, надеюсь, не разучилась?

- Не разучилась, - буркнула девчонка и снова придвинула к себе счет.

Что она там не видела? Стол, стулья, паркет… Она горько вздохнула. Что ему этому паркету будет? Просохнет…

Ника покосилась на отца, увидела грозно сдвинутые брови и последнюю мысль оставила при себе.

Что там еще? Панели, потолочная лепнина, шелковые обои, портьеры, карниз… Когда это она успела столько всего перепортить? Преподавательские мантии четыре штуки.

Девчонка не сдержалась и прыснула, вспомнив цыплячье исподнее профессора. Вот умора, кому сказать – не поверят! Грозный профессор и желтые труселя.

Отца этот смешок окончательно вывел из себя. На Нику обрушился грозный рев.

- И что ты нашла там смешного, доченька? Что? Давай, расскажи, посмеемся вместе!

От такого напора голова сама собой втянулась в плечи. И Нике вдруг захотелось стать маленькой, совсем крохотной.

А лучше вообще исчезнуть или залезть под стол… Жаль, не выйдет.

- Ничего, - пискнула она.

- Вот и я думаю, что смеяться тут не над чем. Мне слишком дорого обходится твое обучение.

Сол Ренуар громыхнул по столу кулаком. От удара подпрыгнули карандаши и с мерным стуком скатились на пол. Ника проводила их взглядом, убедилась, что падать больше нечему и внезапно расхрабрилась.

- Так давай его на этом и закончим? Мое обучение! А? И тебе экономия, и мне не нужно мучиться.

- Чтоооо? – Мужчина поднялся во весь свой немалый рост. – Закончим? Нееет, моя дорогая, будь уверена, для тебя все только начинается. Я подумаю над тем, как лучше тебя подготовить к переэкзаменовке. А пока ты посидишь взаперти.

У девчонки вырвался облегченный вздох. Взаперти? Пф! Нашел чем пугать. Она еще в детстве научилась сбегать из дома минуя двери. И в этот раз удерет без труда. Считай, отделалась легким испугом.

- В зачарованной комнате. – Не без удовольствия добавил отец.

- Где? – Голос Ники сорвался от обиды.

На лице сола Ренуара появилась довольная улыбка.

- В зачарованной комнате, моя дорогая, ты не ослышалась.

- Но папа, за что?

По щекам Ники сами собой полились слезы.

- Все! – Припечатал отец. – Возражения не принимаются.

Он встал из-за стола, схватил рыдающую дочь за запястье и, как упрямую козу, подтащил к дверям.

И Ника сдалась.