Невеста ледяного дракона в академии

Эйнар погладил мое плечо, чтобы подбодрить, и усадил меня в полукресло у барьера, слева от матери, а сам сел во втором ряду.

Я с интересом заглянула за раззолоченный барьер, театр был огромен! Внизу волновался партер, из второго яруса лож он казался далеким. Поток зрителей все прибывал, заполняя ряды кресел. Кажется, никто не обращал внимания на скрытую голубым бархатом занавеса сцену и на огороженную нишу справа, где музыканты настраивали инструменты. Верхние ярусы и галерка были полны. Меня удивило, что половина лож в нижних ярусах пустует — премьера ведь! Но Эйнар объяснил, что большинство аристократов прибывает к середине первого акта, чтобы не толкаться в фойе вместе с разношерстной публикой.

— Терпеть не могу эту их надменную манеру, — воскликнула эльфийка. — С чего им так важничать? Их знатность гораздо меньше гордыни!

— По мнению матушки, только эльфы имеют право быть надменными, — пояснил Эйнар шепотом, но так, чтобы и мать слышала.

— А я не права? Мы знаем свой род с сотворения мира, а эти…

Громкий голос леди энн’Галлдиор снова привлек внимание любопытных из соседних лож.

— Довольно, я же пошутил. Не начинай, пожалуйста, мама. Лучше спроси свою гостью о ближайших планах.

Я заметила, что спокойная и строгая манера Эйнара действует на эльфийку. Воительница из дома Высокого Клена хмурится, но уступает.

— На какой факультет вы намерены поступать, дорогая?

— Боевая стихийная магия.

Леди благосклонно кивнула.

— Славно. Я сама заканчивала его.

— Что ты, мама? Он уж лет сорок как в могиле! Сейчас на факультете стихийников, кажется, молодой декан — Адэр дей’Хант.

— Что ты говоришь? — изумилась леди. Потом безнадежно кивнула: — Ах да, Корелли был всего лишь человек.

Вот такая веселая вышла беседа. Как ни старался бедняга Эйнар сворачивать на другие темы, эльфийка неизменно приводила к тому, насколько жалки и хрупки люди, и насколько они проигрывают первородным расам. Я отвечала сдержанно, делая вид, что принимаю такое отношение как должное.

Внутри все кипело. Эйнар, как менталист, прекрасно это чувствовал и оценил мою выдержку, ведь ни разу не сорвалась на резкость.

Не могу передать, как рада я была, когда в зале, наконец, погасли огни и хождение в партере прекратилось. Зрители — кажется, театр вмещал пять сотен — притихли в ожидании.

И вот занавес взвился, открывая сцену.

***

Спектакль совершенно очаровал меня.