Неудача в наследство

– Как я теперь так быстро гувернёра нового найду? – Иван Петрович стенаниями разогнал нелёгкие думы Аннушки. – Пока в ведомости объявление подам, пока напечатают, пока с кандидатами спишемся… Уж и лето пройдёт. Ежели бы не новые обстоятельства, то можно было бы и не спешить. Но теперь-то! Эх, любит род Кречетовых Шестиликая! Двое из детей – видящие. Не подвести бы теперь, не посрамить! Ни Божественное семейство, ни отечество!

Папенька метался по комнате из угла в угол, время от времени воздевал руки к высокому недавно белёному потолку.

– Не переживайте так, папенька. Николенька справится. Уж я-то знаю! И темы экзаменационные в своё время смотрела, и, чему Николенька обучен, оценить могу.

– Можешь?

– Конечно, и бабушка с Николенькой позаниматься рада будет. А по точным наукам можно Петра Ростиславовича привлечь, он давеча обмолвился, что начертательной геометрией и астрономией увлекается…

Отец постоял, покачиваясь с носка на пятку, поразмышлял, ухватив себя за подбородок, а затем перевёл на дочь посветлевший взгляд и милостиво разрешил:

– Хорошо, ты у меня девочка серьёзная, не подводила ещё ни разу! Доверюсь тебе и брата доверю.

Занимайся! Он теперь на твоей ответственности! Готовь к экзаменам. Ты только учти, что до столицы путь долгий, недели за две в путь тронемся. Так что к этому времени, будь любезна, братца натаскай.

Иван Петрович ласково потрепал дочь по плечу и вышел из комнаты, мурлыча себе под нос что-то приятное и мелодичное.

Аннушка смотрела ему вслед и мысленно пыталась ответить себе на вопрос, а собирался ли папенька всерьёз нового гувернёра искать или сразу на неё надежды возлагал?

Так, размышляя о мужском коварстве, она добрела до комнаты брата. Там было весело. Александра Степановна наслаждалась внезапно увеличившимся кругом общения, Ольга тоже пришла навестить брата, и Николенька разговаривал с обеими, иногда выполняя роль толмача.

Аннушке все кивнули, но беседу прерывать не стали.

– А ведь чувствовала я что-то в последнее время! Замечала за тобой! Почто таился? Не признавался? – вопрошала Александра Степановна у внука.

– Да я сам не знал, бабушка! – бубнил тот, отводя глаза. – Мелькнёт, бывало, перед глазами что-то и погаснет… А то вдруг голос послышится и смолкнет.